— Мы не должны сдохнуть, твоё превосходительство, — проговорил Буревестник. — Это будет эпическая глупость.
— Мы не сдохнем, — прогудел из-под шлема Аквила, левой рукой ухватил большой щит и решительно, тяжко, как матёрый буйвол, зашагал к выходу из шатра, будто вколачивая ноги в землю. — Сдохнут те, кто посмеет встать у нас на пути.
Рем отстегнул ножны со спатой, обхватил ладонью рукоять чёрного гномского скимитара из небесного железа, закинул клинок на плечо, расположив его поудобнее, и пошёл следом за наместником. Поравнявшись с артиллерийским расчётом, Аркан глянул на насупленного Ёррина (тот явно обижался, что Рем не берёт его с собой на сей раз, но виду не подавал) и скомандовал:
— Расчистите нам дорогу, маэстру! — Аркан оценил ситуацию перед асиендой: алхимический огонь догорал, высота пламени не превышала половины человеческого роста. Время настало!
Ничего не сказав, гном дёрнул за рычаг, онагр швырнул в сторону ворот огромный камень — и со страшным треском принялся разваливаться на куски! Обслуга побежала в стороны, Аквила и Аркан — к воротам, которые от мощного удара вогнулись внутрь, обе створки повисли на одной петле и удерживались только надломленным засовом. Сильным и высоким прыжком Вергилий Аквила преодолел огненную преграду и помчался дальше со щитом наперевес — легко и быстро, как будто и не было на нём тяжёлых, пуда в два весом, доспехов.
Более лёгкий и манёвренный благодаря кожаной броне, Буревестник следовал за ним. Подобно тарану наместник Юга ударил в ворота, и створки рухнули внутрь асиенды. Навстречу Вергилию метнулись воины — это были люди, в кирасах и морионах, с палашами! Аквила набросился на них, рыча что-то из-под забрала. Одного из врагов он сшиб ударом щита, второго рубанул сверху, но воин с пустотой в глазах успел среагировать, отбил удар и отпрыгнул. Вергилий следовал за ним, работая мечом как ветряная мельница, не давая опомниться…
Вонзая скимитар в незащищённое горло поверженного Аквилой врага, Аркан с удивлением прислушивался к словам, которые проговаривал наместник Юга:
— …Ложусь я, сплю и встаю, ибо Господь защищает меня! Не убоюсь множества недругов, которые со всех сторон ополчились на меня! Восстань, Господи! Спаси меня, Боже мой! Ибо Ты поражаешь в ланиту всех врагов моих; сокрушаешь зубы нечестивых! — гремело из-под стального барбюта.
Край щита врезался в нижнюю челюсть одержимого Флэнагана, сокрушил ему зубы и выбил из него всю дурь, отправив в глубокий обморок. Но из тёмных углов двора набегали новые враги…