— … Господне есть спасение, и на детях Твоих благословение Твоё! — закончил за сражающегося Аквилу псалом Буревестник, отбил выпад сутулого орка, который норовил дубиной заехать Вергилию по затылку, и выкрикнул: — Глаза!
Полыхнуло, и враги — орки и люди — попятились, ослеплённые, а оба воина-ортодокса набросились на них, как волк на стадо овец, убивая их одного за другим. Аркан, пользуясь тем, что в его левой руке не было тяжёлого щита, щедро разбрасывал склянки с горючей смесью, умножая количество огня в и без того полыхающей асиенде.
— Господь примет молитву мою! Да будут постыжены и жестоко поражены все враги мои, да возвратятся и постыдятся вскоре! — Аквила взялся за шокированных вспышкой орков, разделывая их как мясник, отрубая своим огромным мечом конечности, головы, вспарывая животы.
Буревестнику оставалась та работа, которую обычно проводил Ёррин — прикрывать спину ломящемуся вперёд, как таран, соратнику и добивать раненых. Наместник Юга был действительно страшен в бою: он бился как вепрь, яростно и напористо, шёл напролом, полагаясь больше на силу, чем на точность и скорость, как привык сам Рем и его отец и братья. Казалось, Аквила в одиночку способен победить целое войско! Однако Аркан не обольщался — всё сильнее давило на виски, и это не была тяжесть от опостылевшей за последние дни шапели…
И как будто в ответ на его мысли раздался гремящий, кошмарный голос, какой может почудиться разве что в горячечном бреду:
— Довольно! Nolite tempus!
Всё замерло. Застыли в странных позах одержимые — люди и орки, зависла в воздухе отрубленная наместником зеленокожая рука, прекратили катиться по земле мелкие камешки, задетые сапогами двух воинов — старшего и молодого, южанина и аскеронца. Даже языки пламени, жадно облизывавшие стены усадьбы, как будто замедлились, застыли в воздухе…
— Что я вижу? — Голос приближался. — Авл Вергилий Аквила и Рем Тиберий Аркан! Вместе пришли сюда! О, какие глупцы… Зачем вы подняли оружие на моих слуг? Вы оба ратуете за единение и дисциплину, и вот они, перед вами! Орки и люди, ещё днём бывшие врагами, теперь — сражаются плечом к плечу! Не это ли прообраз Империи, о которой вы мечтали?
Аквила и Аркан также стояли недвижимо, застигнутые неведомым врагом прямо посреди боя. Меч наместника Юга лежал на кромке щита, глаза сверкали в прорези барбюта. Клинок герцога Аскеронского упирался остриём в щель меж плитами, покрывающими дворик. В чёрных очах Буревестника отражалось пламя, он даже не моргал, замерев как будто в каталепсии.