Буревестник посмотрел на Авла Вергилия Аквилу своими чёрными аркановскими очами и вдруг расхохотался. Конь под ним заплясал, птицы взлетели с ближайшего дерева, а передовой дозор стал разворачивать лошадей, чтобы убедиться, что с военачальниками всё в порядке.
— Ты чего, герцог? — поднял бровь Аквила. — Ополоумел?
— Я-то? Я-то в полном порядке. — Отсмеявшись, Рем вытер из уголков глаз выступившие слёзы и спросил: — Двести тысяч золотых я не найду, но как насчёт полутонны золота полновесными гномскими монетами с дырками посередине?
Чёрный дрозд клевал семечки подсолнечника с руки у Зайчишки и посматривал на неё блестящим глазом.
— Вообще-то они любят животную пищу. Червяков, моллюсков, личинок, — вздохнула Габи. — Но где мы возьмём для него червяков?
— Ну да, это пеликану можно денежку дать, он рыбу себе покупает, — туманно проговорил Рем. — А червяков кто дрозду продаст?
Дрозд снисходительно присвистнул. Он был неглупым парнем и мог сам себе найти червяков по дороге. Невелика проблема! А вот пообщаться с красивой девушкой, которая ему теперь и пёрышки пальчиком разглаживала — этого он упускать не собирался. Буревестник пока писал убористым мелким почерком ответ на послание из Аскерона и никак на такое фривольное поведение не реагировал, и герцогского летучего гонца это вполне устраивало.
Наконец послание на тончайшей бумаге было составлено, упаковано в крохотный футлярчик, залито воском и помещено дрозду на шею. Гонец бодро чирикнул, отсалютовал движением крыла, попрыгал по широкому каменному подоконнику и упорхнул в знойную южную ночь.
— Завтра пойдём в библиотеку, — сказал Аркан. — Пора, совсем пора.
— А сегодня? — Габриель грациозно потянулась на фоне окна, и в лунном свете её стройный силуэт смотрелся невероятно притягательно.
Буревестник любовался женой. Он был рад, что они наконец добрались и что он смог выполнить обещание. Теперь Зайчишка могла почувствовать себя настоящей герцогиней: к её услугам были гостевые покои дворца наместника, огромный бассейн с ароматной водой любой температуры — на выбор, всевозможные яства и напитки, за исключением ча и ко, — это было принципиальной позицией Аквилы. И, конечно, целый шкаф, набитый нарядами — почему бы и нет?
— Ну? — Она поманила его пальчиком. — Почему мой муж не целует меня? Смотри, какая ночь, какой вид отсюда! Самое время целоваться!
— Да-а-а? — Конечно, уговаривать его нужды не было, он мигом оказался рядом, обнял жену, нашёл её тёплые губы…
— Смотри, смотри! — шутливо увернулась она.
И он посмотрел.
Претория лежала перед ними: великий южный город! Дома из жёлтого камня — двух, трёх или четырёх этажей, красивые, с эркерами, террасами для прогулок на крышах, колоннадами и арками. Узкие улочки, мощённые брусчаткой, перекрёстки с фонтанами, площади с маленькими рыночками, где круглосуточно продавали зелень, фрукты, мясо, выпечку, сладости и напитки, многочисленные кафаны и чайханы в цокольных помещениях… И огни — целые россыпи. Южане любили яркий свет: фонарей в Претории горели тысячи и тысячи, в окошках, над дверями, под арками, у фонтанов — повсюду! Слышалось бренчание гитары, женские голоса, которые пели что-то, и мужской бас, который им подпевал. Громкий смех, звон стали, смачные южные ругательства, музыка — всё это пьянило и звало на улицы, к людям, в шумную и счастливую толпу… Эти люди были счастливы, и знали о том, и были готовы делиться этим знанием с каждым встречным. Орра искренне считали, что живут в раю, и если бы не дюжина убитых, которых каждое утро находили на улицах Претории уборщики-орки — их уверенность можно было бы принять в качестве истины в последней инстанции.