— Ты опять нахмурился! — Габриель пальчиками расправила брови Рема. — Ничего, сейчас я тебя поцелую, и ты перестанешь думать о своих ужасненько серьёзных вещах и задумаешься о том, что у тебя тут молодая жена, которая очень соскучилась!
— К черту серьёзные вещи! — решил Аркан и провёл ладонью по точёной шее супруги. — Габриель, я тебя обожаю, знаешь?
От настоящего орра Аркан отличался только чёрными глазами и скимитаром на поясе вместо шпаги. Но кто будет присматриваться к таким мелочам? Особенно если под руку с с элегантным черноволосым маэстру в стильном кафтане с серебряным шитьем и в широкополой шляпе с лаконичным плюмажем шагает прекрасная белокурая девушка в скромном на первый взгляд платье — светлом, классического южного фасона. Ценитель же мог определить баснословную стоимость шёлка, отметить мастерство портного, тщательный подбор аксессуаров и украшений… Муж и жена Арканы шли по Клеймор-стрит в сторону Публичной библиотеки и наслаждались своим реальным или мнимым инкогнито. Здесь, на Юге, почти никто не знал Буревестника в лицо — кроме соратников и шпионов. Но соратников Рем мог не опасаться, а к шпионам — привык.
Толпа горожан огибала пару молодых аристократов, другие дворяне раскланивались и приподнимали шляпу при встрече, женщины делали короткие книксены. Арканы поступали так же. Увидев, что Габриель потянулась за веером, чтобы обмахнуться от жары, Рем предложил:
— Возьмем шербет? — И, дождавшись благодарного кивка, свернул в сторону одного из местных заведений для «чистой публики».
Сидя на крытой террасе и наслаждаясь холодным лакомством, глядя на довольное личико Зайчишки, которая получала не меньшее удовольствие от посещения ресторации, Буревестник проговорил:
— Кажется, впервые за несколько лет я живу нормальной жизнью. Странное ощущение.
Он любовался женой, слушал музыку струнно-смычкового ансамбля, которая доносилась из открытых окон внутреннего зала заведения, вертел в руках хрустальную розеточку с шербетом и никак не мог в это поверить: он вот так спокойно наслаждается жизнью рядом со своей настоящей женой!
— А вот теперь мне стало ужасненько страшно! — моргнула Габи, набирая ложечкой кушанье. — А вдруг всё испортится? Нет, с одной стороны, мне нравится, когда что-нибудь происходит! Но ужасненько не нравится, когда что-нибудь случается… Ну ничего, мы вот доедим шербет, потом пойдём в зал, станцуем с тобой что-нибудь красивое и медленое, а дальше продолжим осуществлять эпические свершения и прочие глупости!
Она вмиг доела шербет и потянула мужа за руку в зал. Сопротивляться он не стал: может, и не любил он танцы, но жену-то любил! Да и танцевать Рема, как всякого потомственного аристократа, учили… По крайней мере, вечная кесарянка и традиционный парный танец прежних — вальтцс — считались обязательными, чтобы выглядеть прилично на балах и приёмах, которые давал старый и ныне почивший герцог Аскеронский. Нынешний-то герцог ни одного бала пока не устроил.