— С превеликим удовольствием! — откликнулся Рем и, поймав удивлённый взгляд Патрика, усмехнулся. — Так будет даже лучше.
Освобождённые раненые воины маркиза со своим мёртвым господином на плечах, фургоны с провизией, какие-то праздные зеваки из замка — всё это создало у крепостных ворот нелепую суматоху и совершенно не соответствовало пафосу происходящего буквально тут же — на мосту. Наследник марки — Мишель дю Жоанар — должен был сражаться с Тиберием Арканом Буревестником, баннеретом, сегодня на закате.
Рем не торопился. Он позволил своему врагу облачиться по-рыцарски: надеть кольчугу и кирасу, наручи, налокотники, наколенники, набедренники и поножи, опоясаться, водрузить на голову тяжёлый шлем с Т-образной прорезью и примерить на руку треугольный щит. Теперь Мишель напоминал штурмовую башню, но баннерета это, похоже, не волновало. Время от времени Аркан поглядывал на кромку леса и на солнце, которое постепенно клонилось к закату.
Когда дю Жоанар ударил мечом о щит, обозначая готовность, Рем принял из рук Патрика шестопёр и взвесил его на левой руке: годится! Меч и шестопёр — пара неклассическая, но когда Арканы были приверженцами классики? По сравнению с оптиматом, Рем снарядился легко: стальной была только кираса да латные перчатки, принадлежавшие ранее почившему в Бозе Виктору. Кожаный доспех, предпочитаемый ортодоксами, не стеснял движений, и это было именно то, что требовалось сегодня.
— Да исполнится кровная месть! — вскричал Мишель дю Жоанар. Он уже успел хлебнуть вина с пряностями из поднесённой пажом фляги и потому излучал отвагу. — Я убью тебя, Аркан Буревестник! Тебя — и твоего отца, и твоих братьев, одного за другим, как ты убил моего дядю и брата!
И ринулся вперёд.
Вообще-то такое поведение являлось нарушением дуэльного кодекса: секунданты не объявили о начале поединка. Но Рему было наплевать: он устремился навстречу рыцарю и в нужный момент прыгнул, нанося удар обеими ногами в щит врагу. ДАНГ! Закованный в броню юноша не удержал равновесия и рухнул на камни моста. Зрители хором ахнули.
— Видит Бог, я не желал зла дю Жоанарам, но — вы напали на меня! — Рем крутанул меч и шестопёр в руках. — Я не убил вас, хотя вы были в моей власти — но вы заговорили о кровной мести. Я не видел вашего замка ни разу в жизни — а вы уже успели осадить мой родной дом. Не просите меня более о милосердии!
Молодому Аркану самому было смешно от уровня драматизма речи, которая лилась из его рта. Но, как говаривал Децим, «ситуация располагала». Нужно было тянуть время! А потому баннерет дождался, пока дю Жоанар встанет, и атаковал, нанося удары мечом и шестопёром — поочерёдно. Нет, он не был обоеруким воином, но лупить увесистой железной палицей по щиту врага — тут много умения не требовалось. Четверть часа он точно сможет играть в эти игры — дыхания и крепости мускулов хватит!