Весенний свежий ветер трепал штандарты на башнях, гонял по земле прошлогоднюю листву, швырял в лица воинов мельчайшие капли морской воды, донося шум близкого прибоя. Медные горны со стен цитадели едва не захлебнулись, возвещая замершему в осадном положении замку дю Жоанаров о странной процессии у ворот.
Это казалось довольно претенциозным: явиться на вершину холма над морем, к самому мосту через замковый ров, во главе дюжины верховых, которые вели за лошадьми скованных по рукам и ногам пленных. Аркан восседал на своём жеребце, подбоченясь и сжимая в левой руке древко знамени: скрываться причин не было, это, напротив, повредило бы делу! Ну да, в него могли просто пустить стрелу со стены, но… Сейчас замком руководили женщины, и ни одна мать не отдала бы приказ стрелять, зная, что так можно повредить своим сыновьям!
— Гляди, как забегали, — усмехнулся Рем. — Развели суету. Но это им не поможет… Как думаешь, наши успеют?
Патрик Доэрти оглянулся и осмотрел кромку леса, который подступал тут к самому обрыву, не доходя до рва вокруг цитадели маркизов каких-то полсотни шагов. Ров, кстати, действительно был вполне приличный, широкий и чистый — никаких испражнений там не наблюдалось. Сами стены тоже соответствовали: в высоту они если и не достигали тех самых двадцати пяти локтей, которыми хвастал юнец, то совсем чуть-чуть.
— Успеют, — решительно кивнул южанин. — Мы работали как проклятые, так что стоит вам подать знак, и…
В этот момент ворота замка распахнулись и из них выбежала благородная дама в богато украшенном платье. За ней поспевала охрана — полтора десятка молодых людей в коттах гербовых цветов, явно дворян, ещё не достигших рыцарского звания.
— Мама! — выдохнул юный Эжен дю Жоанар.
— Не смей… — оборвал его брат. — Не показывай слабость перед нашими кровными врагами!
Старший пленник всё время молчал, только буравил Аркана свирепым взглядом исподлобья. Наверняка он был самым опасным из всей компании оптиматов, и у Рема имелись большие сомнения по поводу целесообразности выкупа или обмена этого старого воина.
— Эжен! Мишель! Дети мои! Но где же Виктор? — Эта сохранившая остатки былой красоты матрона преодолела мост через ров за какие-то мгновения. — Что с ним?
— Мадам, — Аркан склонил голову — всё же перед ним была женщина. — Виктор погиб от моей руки после того, как пытался напасть на моих людей. А ваши сыновья — мои пленники.
— О Господи, о Господи! О пресвятой Феникс! Вы — Тиберий Аркан Буревестник! О Господи, что же будет? — Матрона буквально заламывала руки и металась между своей охраной и суровыми всадниками-ортодоксами, которые перекрывали ей путь к сыновьям. — Как же это ужасно! Что же будет с Амалией? Что будет со всеми нами?