— Я расскажу вам, что будет. — В голосе Рема звучали металлические нотки. — Вы вернётесь в замок и принесёте мне две с половиной тысячи золотых: по тысяче за каждого Жоанара и пять сотен — за этого маэстру со злобным взглядом; понятия не имею, как его зовут. А ещё — выкатите за ворота три фургона с зерном и один фургон с вином из запасов замка — со старым, выдержанным вином, прошу заметить. Это — за тех латников, которых Виктор обрёк на смерть, попытавшись напасть на мой лагерь. Две дюжины из них живы, и их мигом доставят сюда, к этим воротам, если вы сделаете всё, как я сказал. Их — и тело Виктора, чтобы вы могли похоронить его по своему обычаю.
— О Господи! — только и пролепетала матрона.
— Если же сказанное мной не исполнится — всех пленных казнят как разбойников и налётчиков за нападение на дружинников баннерета Тиберия Аркана, которые не предпринимали никаких враждебных действий по отношению к вам и вашим людям.
— Но вы же… Вы же… Вы убили Виктора! — Женщина прижала ладони ко рту, в испуге от того, что сказала.
Мадам понимала, что охрана не успела бы среагировать, что ортодоксы стоптали бы её конями и зарубили в два счёта, если бы баннерет подал знак… Но этого не произошло: Аркан просто отмахнулся.
— Говорите что пожелаете, я уже сделал большой шаг навстречу — не прикончил этих высокородных бандитов сразу же. Жду здесь, пока солнце не коснётся вершины во-о-он той башенки — тогда кровь Жоанаров снова обагрит землю. — Говоря это, Рем пытался понять, почему испуганные глаза матроны так пристально вглядывались в лицо дю Валье, который, по своему обыкновению, занял позицию чуть слева и позади него.
— Я… Я донесу ваши слова до Амалии! — дрожащим голосом проговорила женщина и, продолжая заламывать руки, убежала в замок.
Охрана, совершенно обескураженная происходящим, устремилась за ней.
— Это Жаклин дю Жоанар, сестра покойного маркиза Франсуа дю Жоанара. А этот маэстру с злобой во взгляде — Жак дю Легрос, её морганатический супруг и отец вот этих двух юношей. — Дю Валье говорил бесстрастно. — Амалия дю Жоанар, урождённая дю Шабри — мать убитого вами Виктора, жена брата маркиза — тоже покойного…
— Продешевил, — сказал Аркан и усмехнулся. — Знал бы, что мы взяли в плен её муженька, попросил бы и за него тысячу.
— Га-га-га-га! — Ортодоксы и вассалы баннерета, уже привычные к шуткам про квартирмейстерскую жилку своего господина, захохотали, сбрасывая напряжение.
— Смейтесь, смейтесь, — гордо проговорил Мишель дю Жоанар. — Надеюсь, баннерет, вы помните про ваше обещание сатисфакции? Как только меня раскуют — мы сойдёмся в бою на этом самом мосту!