— Давай-давай! — хриплым голосом откликнулся Сухарь.
— Дом Закана поджигай! — подхватил кто-то.
— Хо-о-оп!
— Давай-давай!
— Оптиматов убивай!
— Хоп!
— Давай-давай!
— Знамя с Дэном поднимай!
— Хоп!
Сотни сапог грохотали, ускоряясь на пути к берегу.
Не бог весть что, но звучало не хуже, чем «Путь герцога» или похабные куплеты мальчиков Флоя про лысого развратника. И это было только его, Ремово. Его — и этих людей, с которыми он прошёл огонь и воду, и ни отец, ни брат, ни экзарх, ни император не смогли бы отнять этого!
Дружина Аркана и воинство Флоя, спустившись к линии прибоя, по сходням переправлялись на галеры. Последним на борт бывшего флагманского корабля Фабрицио Закана взошёл сам Буревестник. Золотая носовая фигура сверкала в лучах солнца, осадка судна была низкой от набитых в трюм сокровищ, верные соратники уже садились на вёсла…
— А ну-ка, подвинься! — Рем потеснил одного из ортодоксов — дружинника из последнего набора — и сел на гребную скамью.
Там! Тадам! — ударил барабан комита.
Ладони привычно легли на отшлифованную множеством рук древесину весла. Аркан почувствовал, как сопротивляется вода, как толкают корабль усилия сотен людей. Вдох — тяни, выдох — толкай… Просто и понятно.
Флотилия выходила из устья Эдари в Последнее море.
— Грандиозно! — сказал Флой. — Нет, не изысканно. Нет, не изящно… Но — грандиозно!
Блестящий во всех смыслах вельможа уже некоторое время путешествовал с Буревестником на одном корабле: им было что обсудить. И теперь, когда на траверзе виднелись впечатляющие очертания Цитадели Чайки, виконт не смог сдержать эмоций. Рем и сам чувствовал, как по спине пробежали мурашки: за эту пару месяцев бывший оплот маркизов дю Жоанаров изменился самым коренным образом!
Основные архитектурные решения были сохранены: массивные круглые башни, мощный барбакан, прочные контрфорсы… Но теперь каждый из элементов крепостной фортификации как будто вырос, увеличился в два или три раза! Навскидку Рем оценил бы высоту межбашенных куртин в пятьдесят локтей, угловых башен — в семьдесят, барбакана — в шестьдесят. Замковая цитадель, она же — донжон, центр и сердце всего комплекса, возвышалась над самой величественной из башен ещё на двадцать или тридцать локтей! Теперь крепость выглядела достойной не только маркиза или герцога! Сам император не отказался бы от такой приморской резиденции…
Преобразился и холм: его как будто обтесали со всех сторон, придав правильную округлую форму, бывший замковый ров превратился чуть ли не в пропасть, разрубающую мыс пополам. По большому счёту, Цитадель Чайки теперь располагалась на острове, соединённом с большой землёй несколькими каменными мостами.