Рем шагал впереди, удерживая на плече древко штандарта — как и подобает баннерету, и не слышал, что его вассалы судачат не только насчёт Красного Дэна, но и про него самого. Травили байки про избитого дракона, утопленных берсерков, пойманного в сетку великана, сожжённый флот, повешенных гёзов и бог знает что ещё.
Поминали и религиозность своего господина — мол, если Аркан молится, значит, будет лютая сеча, но победы не миновать! Для многих из них — вчерашних галерных рабов, которые всё в своей жизни потеряли и были подняты с самого дна волей сеньора, — Рем теперь был действительно первым после Бога. Тот, кто месяцами жрал только кашу с рыбой и кислую капусту и одевался в ветхое рубище, будет испытывать невероятную признательность к человеку, подарившему хорошие сапоги, прочную одежду, пару монет и, самое главное, давно потерянное чувство собственного достоинства. Теперь ответ на вопрос: «Ты кто такой?» — звучал для каждого из этих людей вполне однозначно: «Я — человек Тиберия Аркана!»
— Знаешь, как молодого господина называли пленные гёзы? — говорил один дружинник другому. — Буревестник. Говорят, Красный Дэн Беллами навлёк проклятье на себя и всех жителей Низац Роск, когда взял в плен Аркана. С тех пор у тамошних популяров всё идёт к чертям! Сначала бунт, потом — уничтожение нескольких богатых островных поселений… Зипелор пробовал отстроить Малую Гряду — но наш Тиберий вернулся, укокошил самого Зипелора и сжёг его крепость… Теперь вот гёзы потеряли целую эскадру! А ещё говорят, галерные рабы теперь постоянно готовы к мятежу! Скоро популярам придётся или нанимать гребцов, или садиться на вёсла самим… Я слышал — господин обещал вернуться на Низац Роск, освободить всех рабов и разнести там всё вдребезги! Воистину, где он — там буря!
— Буревестник? — Второй дружинник глянул в сторону Аркана. Ветер растрепал отросшие тёмные волосы Рема, баннерет щурился, глядя в небо — мимо летела стая птиц. — Буревестник ему подходит. Я тоже слыхал — где бы наш Тиберий ни появился, везде начинают твориться дела великие и ужасные…
— И мы теперь — в самой их гуще! — восторженно проговорил третий, самый молодой — лет семнадцати, не больше, вчерашний бродяжка. — И в кожаных сапогах!
Соратники радостно заржали. Сапоги были отличные, из личных запасов Флоя, а тот во всём, что касается обуви, одежды и пищи, полумер не терпел.
Аркану непросто оказалось уговорить виконта снять серебряные пряжки и срезать бубенчики на отворотах обуви, а на коттах — отпороть кружева и золотое шитьё и выкрасить одежду в чёрный цвет… Чуть не разругались союзнички! Но зато дружина была всем обеспечена, и вьючные мулы в хвосте колонны тащили на себе огромные тюки с запасами провианта, снаряжения и всего прочего — на случай пополнения новобранцами или износа имущества.