К ним наперерез и устремился высокий парусник под чёрным флагом с Красным Дэном Беллами, а вслед — и изукрашенные суда Флоя. Битва обещала быть жаркой!
Они встретились в Гагарочках: залитый кровью врагов, мокрый до нитки Аркан — босой, в изорванной рубахе, — и великолепный Флой. Он тоже принимал участие в бою, даже высаживался с абордажной партией на галеру гёзов и проткнул кое-кого, но лишь слегка замарал сапожки.
— Знаешь, дорогой Тиберий, я бы тоже присягнул тебе на верность, — сказал виконт. — Это очень вдохновляюще… Но слишком всё некультурно — столько жареных людей… Это уже не залив, это бульон! Фу! Но эффект потрясающий. Один мерзавец всё же вырвался, но с тремя кораблями и двадцатью бочками жира мы утопили девять их посудин и захватили две! Может быть, ты захочешь взять моих мальчиков и снова навестить Низац Роск? Мы здорово проредили их военную силу, на островах теперь можно взять богатую добычу! Гёзы и так готовы выпивать с горя днями напролёт, лишь только вспомнив твоё имя, а если мы…
Рем с усталой усмешкой смотрел на франтоватого вельможу. Кажется, его финансы и вправду были не в лучшем состоянии — стремление к роскоши и гедонизму плохо сочетаются с активными боевыми действиями, да и о добыче он в последнее время говорит слишком часто… Поэтому Аркан прервал поток слов, который лился из уст Флоя, довольно решительно:
— Что касается трофеев — вы можете забирать себе всё, виконт. Всё, что найдёте на дне морском, и всё, что взяли на кораблях. Мне оставьте людей — я должен переговорить с каждым из галерных рабов, кого освободили на пиратских судах.
— На морском дне? — поднял идеально выщипанную бровь Флой. — А ведь верно! Это — край ныряльщиц, и мы сможем…
— Рабы, виконт!
— Бога ради, забирайте этих невежд, я даже дам вам запас провизии на несколько дней для каждого из гребцов… И знайте — на острове Любви вас всегда ждут любовь, дружба и приязнь!
— Выходит — союз?
— Именно так! На погибель Массакру, Закану и прочим подонкам, что не дают нам наслаждаться жизнью! Во имя прекрасной и приятной жизни — союз до самой смерти, дорогой Тиберий! — И наманикюренная, с ухоженной кожей рука виконта крепко, по-мужски, пожала грязную, мозолистую, покрытую ссадинами ладонь Аркана.
Дружина баннерета Тиберия Аркана выдвигалась из Гагарочек пешим порядком. Две с половиной сотни человек, до зубов вооружённых, одоспешенных, в одинаковых чёрных коттах, бодро топтали добротными кожаными сапогами каменистую дорогу. Над колонной реяло знамя — то самое, первое, привезённое Ремом из похода за море, и его люди уже пересказывали друг другу жутковатую легенду про самого свирепого капитана Последнего моря — Красного Дэна Беллами, который погиб от руки молодого господина, и душа его теперь обречена вечно смотреть на то, как бывшие его рабы совершают подвиги и во всём превосходят своего мучителя.