Третий пакет — странный. Тонкая бумага, без печати гильдии, зато с жирным оттиском — круг и внутри что-то похожее на очаг.
Там было не «должна» и не «штраф». Там было:
«Обет хозяйки. Принят. Свидетель: Очаг. Цена: кровью не платить. Цена: гостя не выгнать. Цена: имя не скрыть.»
Элина перечитала трижды. Слова не становились понятнее.
— «Кровью не платить»… — прошептала она.
Это могло быть буквально. А могло быть метафорой. Но Грета говорила о людях с копотью на горле… значит, очаг, дым, пепел — всё это связано.
Её затошнило. Она заставила себя снова дышать.
В аптеке она говорила пациентам: «Пока вы в сознании — вы уже справляетесь». Сейчас она повторила это себе, как заклинание.
Она достала чистый лист — нашла его с трудом в ящике — и начала составлять список, как план лечения.
1. Долги: гильдия (ключи). Ростовщик Мортен Грейн. Штрафы города.
2. Проклятие/обет: Очаг, гость, имя, не выгонять ночью.
3. Репутация: слухи, пропажи, страх.
4. План выживания: открыть таверну. Войти в доверие. Получить деньги.
Когда она написала «план выживания», у неё впервые за всё время внутри стало чуть тише. Как будто мозг снова включил привычный режим: не «почему это со мной», а «что делать дальше».
Снаружи, однако, дела ждали.
Элина вышла на крыльцо. Утренний воздух был колким, влажным, пах землёй. В деревушке шевелились люди: кто-то гнал коз, кто-то нёс корзину, кто-то оглядывался на таверну так, будто она могла укусить.
Она сделала шаг по дороге — и почувствовала на себе взгляды. Колючие. Настороженные. Шёпотные.
— Это она, — донеслось откуда-то. — Очнулась, говорят…
— Да не она, — ответили. — Та бы уже в грязи валялась. Эта прямо ходит.
— Снова беду принесёт.
Элина сжала зубы и пошла дальше, к ближайшему дому, где висела связка луковиц у двери. Торговка. Еда. Свежие продукты — если они вообще здесь бывают свежими, когда очаг «портит» всё рядом.
Женщина за прилавком — широкоплечая, с тяжёлыми руками — заметила её и тут же поджала губы.
— У нас не берут в долг, — сказала она, даже не дав Элине открыть рот.
— Я не прошу в долг, — спокойно ответила Элина. — Я хочу купить… и мне нужно знать, что у вас есть.
Торговка фыркнула.
— Ага. Купишь. За что?
Элина могла бы сказать правду: «за ничто». Но в аптеке она знала — иногда спасает не правда, а правильная формулировка.
— Я работаю, — сказала она. — Открываю таверну. И я умею лечить.
— Лечить? — торговка прищурилась. — От проклятия лечишь?
В голосе было столько язвы, что Элина почувствовала, как злость поднимается, как горький отвар.