— Я хотела спросить… Возможно, вы знаете, что приключилось с мисс Лонгвуд? — Эльза осторожно дотронулась до его разбитой челюсти и тут же убрала руку.
— Почему вас беспокоит ее судьба?
— Не хочу, чтобы она стала похожей на мою, — преподавательница «Теории магии» грустно улыбнулась. — Хотела ее предостеречь насчет общения с…
— Мм?
— С Кристианом Вейроном. Это опасный человек. Способный на очень, очень многое ради достижения своих целей.
— Вы знакомы? — Кейр с сомнением прищурился.
Сейчас, глядя на раскрасневшуюся женщину лет тридцати, застегнутую на все пуговицы, прячущуюся за стеклами очков, он не мог взять в толк: что общего у замкнутой Эльзы и надменного хирурга из Хитаны? Настолько разные это были миры.
— Мы вместе учились, — преподавательница нервно поерзала в платье и попыталась пригладить полчище «квахаров», выпрыгнувших из русого пучка на голове.
— Уверен, мисс Лонгвуд уже достаточно предостережена. И сделала верные выводы.
— Она не знает его так, как я. С той, с другой стороны, — Эльза взволнованно прошлась по коридору, уводя Райса за собой к воздушной галерее. Обернулась, проверив, что магистр идет следом. — Я ведь отказалась от практики и звания сирры не просто так и… Ох!
Взгляд прозрачно-серых глаз уперся в виззарийский пергамент, зажатый в руке Райса. Мисс Хендрик продолжала меняться в лице, являя на щеках всю гамму оттенков от пунцового до бледно-зеленого. И это начинало беспокоить.
— Вам знакомы символы? — Кейр развернул лист и протянул Эльзе. — Насколько я понимаю, это знак Имиры?
Женщина приняла пергамент в дрожащие пальцы и прорисовала контур цветка-семилистника.
— Да, Имиры Сиятельной, проданной богини. Необычное сочетание, верно? — она нервно хлопнула ресницами за круглыми стеклами, которыми защищалась от реальности. — С семилистной лоттой знакомы все, кто изучает теологию и историю варховых времен. Но ее соединение в одном манускрипте с эшерскими символами пути и древним знаком Виззары… Тот, кто составлял книгу, совместил несовместимое, Кейр…
Эльза будто даже оживилась: все, что касалось теории магии, ее воодушевляло. Книжная порода! Райс всегда больше любил практику — грязную, честную, тяжелую… Пахнущую болотом и на вкус горчащую Тьмой.
— И все же это не повод так бледнеть, Эльза.
— Я видела такое уже. Однажды, — она сняла очки, спрятала их в карман и растерянно поглядела на магистра.
Без стекол она казалась беззащитной, уязвимой. Хлопала ресницами, как новорожденный гхарр, впервые узревший огромный мир.
— Где видели?
— Вам это важно? — она нервно сглотнула и сделала резкий вдох.