Широкие плечи, обтянутые просвечивающей серебристой тканью — словно вархов хирург призывал всех любоваться собой, — нашлись в приемной Джонаса. Сам ректор отсутствовал, а Вейрон умудрился с комфортом обосноваться на чужой территории. Есть такая порода наглых скользких типов, которые везде в своей стихии.
Рядом с гибкими пальцами, рыщущими по карте Анжара, дымилась чашка кофе. Сбоку лежала открытая баночка с фирменной мазью мисс Лонгвуд, выданная ублюдку несколько часов назад. Секретарь Джонаса — Равия — во все глаза следила за движениями хирургически точной руки, жадно облизывая губы.
Кулаки снова зачесались, но Райс вовремя напомнил себе, что запас мазей рыжей целительницы не бесконечен. И лучше их оставить для тех, кто действительно заслужил помощи, а не переводить на белобрысых придурков.
— Вы… — прошипел Вейрон, лениво оторвавшись от карты. В его пальцах сверкал зеленым отслеживающий артефакт: маг крепко взялся за Алиссу. И Райсу это все решительно не нравилось.
На «выдающемся» лице красовались новые ссадины, оставленные несколькими часами ранее Альваром Граймсом. Магистр не поверил бы, что док полез в драку, если бы лично не присутствовал.
В ушах снова раздался болезненный хрип целителя, предлагающего засунуть хитанского ублюдка в разрыв материи. Как самую дрянную из тварей Эррена… Внутренне Райс был согласен, но зачем-то оттащил дока от хирурга. Если кого-то уволят, то пускай хотя бы одного из них.
— Я, — хмуро согласился Райс, жестом намекая Равии сглотнуть накопившиеся слюни и покинуть приемную. Девушка с несчастным видом вышла, и магистр вновь повернулся к Вейрону. — Десять лет назад. Храм в Либтоуне, ночь даров.
— Не знал, что об этом писали в газетах, — насмешливо фыркнул маг и присел на карту. — Эльза все-таки начала болтать?
— А вас бы устроило, если бы все девушки, сломанные вами, молчали? Если бы все как одна даже не пискнули? — с ненавистью выплюнул Райс и набрал воздуха в грудь. — В алтаре была книга.
— Была… какая-то, — Вейрон пожал плечами и лениво отхлебнул кофе.
— Кто ее взял?
— Не интересовался, — мужчина поставил чашку и развернулся к мерцающему зеленым артефакту. — Я сам едва ноги унес из того храма. До сих пор таскаю на себе дрянное проклятие, подарок от Хендрик…
— Что вы сделали с Эльзой?
— Ничего, как видите. Обычный шуточный ритуал, — Вейрон нагнулся к столу и аккуратно обвел карандашом круг на карте. — Дети бывают жестоки.
— Жестокие дети порой вырастают. И становятся жестокими взрослыми.
— Вы никогда не совершали ошибок? Из-за вас не страдали девицы? — равнодушно бросил выдающийся ублюдок и распрямился.