— Спасибо, что остановились, — тяжело дыша, прошептал магистр. Мокрый совершенно, запыхавшийся. — Бегать я умею, но не люблю.
Завалился со мной прямо в дорожную пыль и устало уложил голову на траву. Задыхаясь от удушающих чувств, я даже сползать с его груди не стала. Он крепко, отчаянно прижимал меня к себе, и от этого становилось немного легче.
Какого Варха вообще происходит?
— Тебе придется… немного задержаться тут… болотница-психиёлог… — прохрипел Райс, демонстрируя мне свою руку с задранным рукавом.
По ней тоже до самого локтя расползалась серебряная вязь.
Бережно свалив меня в дорожную пыль, магистр поднялся и отряхнулся. Сделал глубокий вдох, оценивающе прокатился взглядом по моему запястью. Проследил путь серебристой змейки-татуировки, убегающей под розовый рукав. И с обреченным стоном вновь подхватил меня на руки.
Сообщив разочарованной мисс Донован, что «попаданка попала сильнее, чем предполагалось», потащился обратно к академии. Вояжер медленно тронулся вперед, и я мазнула по нему прощальным взглядом. Поездка в Хитанский центр иномирянок откладывалась на неопределенный срок.
Покачиваясь в загребущих лапищах, я таращила на Райса глаза, но вырываться не спешила. В нынешнем состоянии я не то что сопротивляться не могла — даже рот открывала с трудом.
В вояжере было так плохо, что с ударом Кристиана не сравнится. Та боль была понятной, хоть и обидной. Как от падения или неприятного столкновения ночью с дверным косяком. Но вот эта… Сущий кошмар! Будто в кожу вгрызается сама бездна, обещая страшное.
Сейчас медленно наступало облегчение. Словно меня обкололи анестезирующими зельями, а внутрь влили снадобье «Мгновенной Эйфории». По коже щекотно расползалась странная нега, и я уткнулась носом в теплую рубашку.
Боль из руки почти исчезла, серебряная гадость перестала стискивать запястье. Дыхание магистра тоже приходило в норму, и сердце его уже не колотилось так, что и хладнокровный Граймс напугался бы.
— Я выпущу. Попозже, — прохрипел Райс, опустив ко мне глаза.
Я поспешно кивнула. Да Варх с ним, я никуда не спешу! И даже к аромату эшерской как будто привыкать начинала. Но, может, тот просто выветрился, сменившись честным мужским потом, пока магистр бежал за вояжером.
По мрачной, сердито пыхтящей физиономии становилось ясно, что Райс нечасто так развлекается. Да и в болотах он бы предпочел купаться пореже. И вообще ему ноша в виде меня видится тяжелой, неподъемной и нежеланной. Что, к слову, было справедливо и во многом взаимно…
Сознание все еще бултыхалось в дурноте, и черные глаза множились сотней осуждающих пятен. Они словно говорили, что это я, не уследив за порядком в жизни собственной, и в бытие магистра принесла форменный хаос.