— Тише! — крикнул он истерично бьющемуся в воде чудовищу.
Голубые глаза при виде Райса расширились до размера анжарских яблок, и счастливая обладательница «поплавка» захлебнулась болотной тиной.
Кейр наскоро сплел магическую сеть, бросил перед собой. Плетение разошлось по водной ряби, заискрило серебром и, опутав «русалку», потянуло ее к магистру.
— Вот так… Вот так, тише, — подхватил замотанную девицу, скользкую, как мокрый анжарский змей.
— Ууу! — провыла болотница, дергая в сетке руками и ногами. Извиваясь всем телом и норовя выскользнуть обратно в озеро.
Торопливо прошагав обратно, Райс выбрался на берег и без лишних нежностей бросил проблему-находку на траву. Она ойкнула, зачесалась, стряхивая с себя облепившие ее водоросли. Лучше бы не стряхивала, мда…
— Тонкин, Диккинс!
— А… сир?..
— Отвернуться, живо! — рявкнул на своих оболтусов, заворачивая «русалку» в плащ.
Перед этим тщательно ощупал находку и лишний раз убедился, что хвоста у нее нет. А вот поплавок — тот был на месте. Облепленный водорослями, кружевами и иголками с земли.
Вархова проблема! Эта изматывающая бессонная ночь должна была закончиться массажем Дэлии, а не… кхм… «поплавками».
— Чтобы все «романтические атрибуты», — Райс кивнул на угол розовой пентаграммы, торчащий из-под пледа, — оказались в моем кабинете раньше меня. Тонкин, спрошу с тебя.
— Будут, сир, — понуро согласился парень.
Райс подхватил с земли замотанную в его плащ «русалку» и, хлюпая мокрыми ботинками, потащил находку в академию. Им обоим следовало согреться. Девчонку в непристойном кружеве колотило дрожью, и магистр мечтал сдать ее Граймсу поскорее. Пускай лечит, а у Кейра другие заботы.
Голубые глаза изумленно таращились на его порванную рубашку. Райс опустил взгляд, нашел на груди красную отметину от миниатюрной стопы. Превосходно: магистр выглядел так, словно по нему изрядно потоптались. Да и чувствовал себя примерно так же.
Брюки омерзительно липли к ногам, в голове до сих пор было мутно. Кейр облизнул разбитую губу, выдохнул раздраженно.
Вот тебе, Тьма, и «бултых»…
Они вошли в главный корпус, и Райс поставил босую девчонку на пол. Благо, у нее был не хвост, а вполне себе две ноги. Обычные, белые, покрытые водорослями и мурашками. Она стояла перед ним, потирая пяткой о щиколотку, подрагивая и озираясь.
С Райса текло даже больше, чем с «болотницы». Оно и понятно: на магистре было не в пример больше мокрой одежды, пусть и местами порванной.
На ней же кроме кружевного чехла для поплавка и столь же просвечивающего «верха» были только украшения. Необычный браслет в виде серебряной змейки, кусающей свой хвост. И тонкое колечко, за которое «русалка» как раз испуганно схватилась, наскоро оценив обстановку.