— Свидание, сир Райс, — голос Тонкина дрогнул, выдавая нахальное вранье. — На четверых…
Заккари Тонкин и Ровейн Диккинс усердно приминали плед ботинками к земле. Словно тут, на узком участке травы между полигоном и лесом, носился ураган, готовый в любую минуту унести тонкое одеяло…
Сверху на плед были второпях брошены пустые бокалы, плащи, какие-то лепестки, шишки. Все, что нашлось под рукой, пригодилось для имитации романтического вечера.
Третьекурсницы Фенрисса и Килира старательно краснели, изображая неловкость. Ученицы привычно отшатнулись от преподавателя: «духи» из дварфовой настойки всегда действовали на убой.
— А что у вас с рубашкой, сир? — нет, внимательный Тонкин точно не помрет своей смертью.
— Ничего, — глухо бросил Кейр, проезжаясь взглядом по «честным» лицам. — И что за вархово собрание?
— Так ведь канун «весенних даров», — пожал плечами Диккинс.
— Романтика Ахавы… Когда ночи уже теплы, а Звездносвод особенно близок, — мечтательно добавила белокурая Фенрисса, морща нос. — Сами понимаете, сир…
— Не понимаю, — мрачно буркнул Райс и резко сорвал покрывало с земли, добираясь до второго плана декораций. — Что за ритуал вы тут проводили, бездари?
В центре рисунка, прямо на земле, лежала кучка чьих-то вещей: расческа, брошь, платок, заколка, часы на цепочке… Все отдаленно знакомое. И пахнущее неприятностями.
— Это сейчас не важнее пробитых гхарровых копыт, сир Райс! — протараторил Тонкин, поддевая ботинком край одеяла. И снова накидывая его на замысловатую пентаграмму, выложенную кристаллами розового кварца и присыпанную джантарной пылью. Дорогие развлечения у современной молодежи.
— У нас тут… вот, — Диккинс ткнул пальцем вперед, в черноту.
От центра заболоченного озерца шла круговая рябь. Там кто-то возился, то уходя целиком под воду, то перекручиваясь и показываясь на поверхности… Не издавая ни звука и отчаянно работая конечностями.
«Свидание» было на четверых. А кто тогда пятый?
— Оно не с вами?
— Оно с воздуха шлепнулось, — пробормотал патлатый Ровейн. — «Бултых!» — и в воду. Мы хотели вытащить, а оно шарахнулось…
— Сейчас я вам покажу «бултых», — прохрипел Райс, потирая саднящую губу.
Эта ночь его доконает. Видит Варх, доконает.
— Думаете, русалка, сир? — ошалело выдохнул Тонкин, фамильярно стукая Райса по плечу и выводя из оцепенения. Смертник.
Оцепенеть было из-за чего. Надо признать, Райс много повидал на своем веку. Чего только не вываливалось из разрывов материи, пробираясь в Эррен с изнанки.
Как правило, это были сгустки тьмы, счастливые обладатели щупалец и изменчивых хоботков. Но такого… Нет, такого из разрывов обычно не вываливалось. И никакой магической водоплавающей живности в этой местности отродясь не водилось.