— Я с этим прекрасно справлюсь сама, господин подполковник, — холодно встряла Ирина Ивановна. — Старший возраст наверняка уже следует к оружейной, его превосходительство начальник корпуса, согласно боевому расписанию, должен собирать всех свободных офицеров у главного входа. Думаю, вам туда. А маль… то есть господ кадет седьмой роты я сама отведу, куда следует.
Две Мишени выпрямился так, что, казалось, у него сейчас спина сломается.
— Благодарю вас, гос… Ирина Ивановна. Седьмая рота! Все распоряжения госпожи преподавателя выполнять беспрекословно!..
При этом господин подполковник отчего-то покраснел, очень быстро развернулся и чуть не бегом бросился прочь из обеденного зала.
За окнами в осеннем небе медленно рассеивались два громадных дымных гриба; под ногами хрустело выбитое взрывами стекло, а седьмая рота под строгим взглядом госпожи Шульц строем маршировала к спальням, чувствуя себя несчастнейшими людьми на свете и свирепо завидуя пресловутому «старшему возрасту», то есть выпускному классу, который сейчас спешно строился на корпусном плацу.
— Снаряды небось взорвались, — прошипел Бобровскому Костя Нифонтов. Прошипел с какой-то непонятной злостью; Фёдор и Петя услышали, потому что Лев с Севкой и Костей оказались в строю прямо перед ними.
— Снаряды? Да с чего им рваться-то вдруг? — обернулся Воротников.
— Мож, везли неправильно. А мож…
— А может, кто и постарался, — проговорил Бобровский. — Папа мне рассказывал…
— Та-ак! Что за разговорчики в строю! — не хуже иного фельдфебеля рявкнула Ирина Ивановна, и разговорчики на самом деле мигом пресеклись.
Седьмая рота протопала по лестнице и стала растекаться по клетушкам спален, а госпожа Шульц самолично проверяла, чтобы все двери были закрыты и заперты.
— Оставаться внутри! Я буду тут! — и она направилась к конторке дежурного по роте в торце коридора.
— Петь, ты всё знаешь, — Федя с другом разом прилипли к окну, откуда как раз были ещё заметны медленно рассеивающиеся столбы дыма. Здесь стёкла уцелели. Похоже, что на станции начался ещё и пожар — слышались звонки пожарных команд, звонко ударили тревогу на каланче, так, что задрожали окна во всём городе. — Что, и впрямь снаряды, думаешь?
— Не, — покачал головой Петя Ниткин. — Не снаряды. Так только шимоза японская взрывается, а её у нас нет. Это… это… — он наморщил лоб, и вдруг проговорил страшным шёпотом: — Это бомбисты взорвали!
— Бомбисты? — вздрогнул Федя. — К-какие бомбисты?
— Какие, какие! Ты что, газет не читаешь? — похоже, Петя даже оторопел. Очевидно, в его представлении «не читать газет» равнялось «добровольно не есть мороженое».