Кадеты Ниткин с Солоновым, конечно, имели иное мнение, но, похоже, страшное слово «филерить» пробилось наконец и к Петиному сознанию.
— Никак нет, госпожа преподаватель! — выдавил он дрожащим голосом, незаметно (как ему казалось) дёргая Федора за рукав форменки. — Не имею… не имеем иного!
— Н-да? — иронично глянула на них Ирина Ивановна. — Врать, господин кадет, очень нехорошо. Достаточно взглянуть на выражение лиц господ Воротникова и Солонова.
— А они уже того, помирились, — Воротников получил от Льва тычок под рёбра и поспешно закивал. — Вот Севка пусть сам скажет!
Как обычно, от волнения Бобровский забывал о форсистом «э» в речах.
— Так точно, госпожа преподаватель! — Воротников выпятил грудь. — Точно, Солонов?
«Филерить — последнее дело…»
Но и врать Ирине Ивановне не хотелось.
— Ещё не помирились, — мрачно пробурчал он, глядя в пол.
— Та-ак! А что же случилось? Чего не поделили два таких бравых кадета в первый же день занятий?..
Трудно сказать, что ответил бы Ирине Ивановне бравый кадет Солонов, но в эту секунду за окнами что-то грянуло, с такою силой, что стекла так и брызнули; по всему корпусу прокатился тяжкий удар, словно гром прогремел уже не в небесах, но на земле.
— А? Что? Что это⁈ — хлынуло со всех сторон; кадеты метнулись к проёмам, хрустя на прозрачных осколках.
— Тихо! — внезапно гаркнула госпожа Шульц так, что её услыхали во всём обеденном зале. — Всем от окон — прочь — к стенам! Немедля!
Было что-то в её голосе, что заставило кинуться к дальней глухой стене столовой всех, даже неугомонного Воротникова, успевшего аж вскочить на подоконник.
И точно — грянул второй взрыв, ещё сильнее первого, над деревьями парка стремительно рос второй чёрный гриб дыма.
— На станции… — выдохнул кто-то рядом с Федей. — Станцию взорвали…
Второй взрыв добросил до корпуса какие-то обломки и осколки; несколько влетели аж в окна.
Вбежало несколько офицеров, командиров старших возрастов; первым в двери ворвался Две Мишени, кинулся прямо к кадетам седьмой роты, сбившихся вокруг госпожи Шульц словно цыплята вокруг наседки.
— Вы… вы… — он сделал движение, словно собираясь схватить Ирину Ивановну за плечи.
— Подполковник! Я думаю, вам надо позаботиться о ваших подопечных. А со мной всё в порядке. — Госпожа Шульц отстранилась, поправила и так безукоризненный воротничок.
Константин Сергеевич резко — даже слишком резко — распрямился, развернул плечи.
— Седьмая рота, слушай мою команду! Занятия временно отменяются. Всем проследовать в свои комнаты, где и находиться до особого распоряжения. Всё понятно? Расположения не покидать ни под каким предлогом!.. Старший возраст выступает на вокзал с оружием. Вам — оставаться тут!.. Всё ясно? Вперёд, шагом марш! Я лично сопровожу до спален!..