…Бой затих только к вечеру. Атакующие — немцы из кадровых частей, да сколько-то примкнувших к ним солдат из запасных полков, предавшихся «Временному Собранию депутатов Государственной Думы» — натолкнувшись на серьёзный отпор, вперёд не лезли, но и не уходили. «Мариенвагены» отползли назад; противник деловито окапывался прямо перед фасадом дворца.
Оставив своих стрелков «вести наблюдение», Фёдор спустился вниз.
Две Мишени он нашёл с биноклем в руках, вглядывающимся в быстро собиравшийся сумрак.
— Молодцы, вся твоя команда, господин кадет-вице-фельдфебель. Выношу благодарность за меткую стрельбу.
— Рад стараться! — по-уставному ответил Федор. — Не будет ли каких приказаний, ваше высокоблагородие?
Две Мишени только усмехнулся.
— Забыл, что моё высокоблагородие Константином Сергеевичем кличут?.. Какие тут могут приказания, Федя? Сам понимаешь, не дураки там , — он резко кивнул, указывая в сторону наступавших, — не дураки там командуют. Поняли, что нас так просто не сбить, а артиллерия у них то ли отстала, то ли вообще без неё немцы высаживались. Попытаются обойти, под прикрытием темноты. Я бы, во всяком случае, попытался. Мы их задержали, темп им сбили. Теперь нельзя им в капкан угодить.
— Так что же, отступать? — не выдержал Федор.
— Отступать тоже надо с умом, — строго сказал Две Мишени. — По темени им особо соваться некуда. Да и местности вокруг они не знают. Спасибо его высочеству, болота не осушал, ручьи не отводил, только пруды запруживал да потешные мельницы ставил. Тут и по карте-то при ясном солнышке не вдруг дорогу отыщешь, а уж броневики и подавно в обход не пройдут.
— Пехота пройдёт…
Константин Сергеевич кивнул.
— Именно. Пехота пройдёт, и я не я буду, если уже они не ищут тропы в обход. Вот смотри, Федор — через парк три дорожки, все сходятся у Малого Мельничьего моста. Пруд широкий, глубокий, поток вброд не перейти, да и не захотят они по осени так просто в воду лезть, сперва по дамбе попробуют. Бери-ка ещё пару своих стрелков и займи мельничий домик. На всякий случай. Опередить они вас не должны, парк густой, тропинки извилисты, а с задов дворца — прямая дорога, по ней подвоз щёл. Давай, ноги в руки, руки в ноги, и туда. При появлении противника подать сигнал. Если что — точка сбора всех отрядов Корпуса — станция Пудость.
— Так связи ведь нет, Константин Сергеевич, — почти прошептал Федор. — И вестовые не возвращаются. И Гатчино горит. А Ирина Ивановна с Петей Ниткиным —
Две Мишени досадливо отвернулся.
— Всё знаю. Но противнику тут деваться некуда — только пытаться прорваться к Пудости и дальше, на Тайцы. А вот если прорвутся… там и до столицы рукой подать. Где никто не знает, что происходит… Дал бы тебе больше ребят, да только с малышами этими… — он нахмурился, махнул рукой. — Господь преблагий, кого в бой вести приходится… Всё, отставить разговоры! Ракетница с тобой, сигналы помнишь. Разрешаю выполнять, господин кадет-вице-фельдфебель!