— Так вот, — проводил его взглядом Бобровский, явно стремясь перетянуть обратно внимание спутников, — Белая стрела, или, точнее, «белые стрелы». Это, братцы, такая штука, что не вдруг и поверишь. Рыли давным-давно на Руси глубокие ходы, из княжьих теремов да из церквей. Чтобы, значит, если враги напали, уйти можно было. — Он обвёл взглядом остальных — слушают ли? Остальные слушали. — Не простые это были ходы. Далеко вели. Не только лишь из подвала соборного, скажем, за крепостные стены. А вот, говорят, — он понизил голос, — что, когда Петербург строили, из дворцов такие ходы тоже прокладывали, высокие, скакать верхом можно!..
— Да откуда ты это взял-то такое? — попытался вставить Федя, но Бобровский нёсся на всех парусах.
— Брат у меня есть, старший, — с важным видом пояснил Лев. — Он у нас спелестологіей занимается.
— Спеле… чем? — выпучил глаза второгодник Воротников.
— Спелестологией, — снисходительно пояснил Бобровский. — Совсем языки забыл, Севка? От греческого «spiliá» — «пещера», и немецкого «stollen» — «штольня».
При всех своих недостатках дураком кадет Бобровский отнюдь не был, с известным сожалением признался себе Фёдор. И вдруг подумал, что у всех вокруг него что-то да есть, их выделяющее — Петька вот за свежий номер «Физика-любителя» душу продаст, Воротников драться умеет, и бокс знает, и французскую борьбу; и даже неприятный тип, надменный и заносчивый Бобровский, оказывается, увлекается пещерами и их тайнами…
Ну ничего, молча посулил Федя. Дайте только до стрельбища добраться…
Стрелял он всегда изрядно.
— Так вот, — продолжал меж тем Лев. — Викентий — брат мой — говорил, что проложили ещё при царе Петре да императрице Елисавете тайные ходы от Петербурга ко пригородам. А чтобы спрятать их, часто работы маскировали под каменоломни. Потому как, — голос его заговорщически понизился, — есть в старых саблинских рудниках одна странная-престранная пещера. От обрыва речного идёт вглубь широкий ход, идёт, да и в стенку упирается. Пара коротких отводов у самого устья, а дальше — ничего!.. Так в настоящих каменоломнях не бывает.
— И что же? — против собственного желания вырвалось у Феди заинтересованное.
— А то же, — назидательно объявил Бобровский, явно довольный собой. — Есть в ней засыпанные от времени колодцы, которые вниз ведут, один — у самого выхода. Были там такие, кто лазил, да мало кто заметил. Колодец, когда засыпает, то сверху, над ним, в потолке, как бы воронка остаётся; по этой воронке брат его и нашёл. Начали они копать… — Лев сделал эффектную паузу. — Копали, значит, копали… наткнулись на старые-престарые крепёж и, эту штуку, значит, которая чтобы вода не насачивалась.