— Да у меня лодка быстрая, — заупрямился он. — И сам я ныряльщик. И никаких водоворотов не боюсь!
— Федька, — предупредил я. — Не спорь.
— Ладно, — обиженно выдохнул он. — Попробую хоть на уху натаскать.
— Гаврила, будь добр, наколи дров и принеси воды, — Елена Павловна продолжала раздавать поручения. — Печь нужно затопить в первую очередь.
Гаврила кивнул, и через минуту со двора донёсся мерный стук топора.
Я видел, что дело пошло, и что моё присутствие на кухне теперь скорее мешает, чем помогает. Все поминутно оглядывались в мою сторону, словно ожидая одобрения.
Тем более, что я так и не изучил закладную. Поэтому я довольно быстро отыскал малую гостинную, в которой в первый приезд мы пили чай, и устроился там.
Здесь было уютно. Низкий потолок, тёплые кремовые обои, небольшой камин из тёмного камня. Глубокие кресла с чуть потёртыми подлокотниками стояли у окна, за которым поблёскивало озеро.
Я сел за небольшой овальный стол, развернул перед собой копию закладной и стал читать.
Через стены доносилась жизнь дома: голос Елены Павловны, командующий негромко, но решительно, звон посуды, а потом грохот, по которому я понял, что Нюта опять что-то уронила. Никто не закричал, значит, обошлось без катастрофы. Стук топора во дворе не смолкал, потому что Гаврила колол дрова с равномерностью маятника. Со стороны причала донёсся плеск и гудение движителя, а значит, Федька отчалил на рыбалку.
Из коридора потянуло теплом и дымком, и я понял, что затопили печь.
Минут через десять в дверь постучали, и вошла Елена Павловна с подносом. Чайник, одна чашка, блюдце с домашним печеньем. Она поставила поднос на край стола, налила чай и подвинула мне чашку.
Я сделал глоток и на секунду замер. Чай был заварен ровно так, как нужно: крепкий, но без горечи, с чистым ясным вкусом. Я вспомнил, каким чаем угощала меня Нюта в первый приезд. Разница была такой, что объяснять её не требовалось.
Печенье было домашнее, рассыпчатое, с запахом масла и ванили. Видимо, Елена Павловна привезла его в корзине вместе с припасами.
— Как вам тут, Елена Павловна? — спросил я.
— Потихоньку справляемся, — ответила она сдержанно, но глаза её говорили другое. В них горел тихий азарт, какой бывает у капитана маленькой лодки, которому вдруг доверили в управление большой корабль. — Нюта старательная, просто её никто не учил. Научится.
«Данила! Данила! Рыбка!» — булькнула Капля.
Я отвлёкся от закладной и посмотрел её глазами. Капля была в воде, у берега, рядом с лодкой Федьки. Довольная и деловитая.
Федька сидел в лодке с удочкой и обиженным видом. То, что я не разрешил плыть в центр озера, самые «рыбные места» по его словам, казались парню жуткой несправедливостью.