Кирилл Матвеевич перестал жевать, поставил чашку на блюдце и посмотрел на меня поверх очков.
— Синее озеро, — повторил он медленно. — Вот вы, значит, до него тоже добрались. Что ж.
Он помолчал, собираясь с мыслями, и заговорил. Голос его зазвучал иначе, негромко и неторопливо, словно он ждал повода для этого рассказа, но никак не попадался нужный слушатель.
— Понимаете, Данила, со времён Аквилонов на этом озере лежал негласный запрет. Не то чтобы кто-то ставил заборы или вешал таблички, нет. Просто все знали, в центр не заплывать. Рыбу ловить можно только у берегов. Лодки обходили середину стороной и плавали вдоль берега. Если спросить почему, все пожимали плечами и говорили про подводные течения. Мол, затянуть может. Течения на озере, вы только представьте. Но люди верили, потому что верить было проще, чем спрашивать.
Он покачал головой и взял ещё один эклер.
— Аквилоны ушли, а привычка осталась. Никто не лез. Даже рыбаки, а рыбаки, вы знаете, народ отчаянный, ради хорошего улова полезут куда угодно. Но не на Синее озеро. Как будто само озеро отталкивало людей.
Он откусил пирожное, прожевал задумчиво и вдруг поднял палец.
— Правда, вот что любопытно, — голос его оживился, и я увидел, как за стариковской суетливостью проступает другой человек, цепкий, внимательный, с бездонной памятью на факты и даты. — Помните, я вам рассказывал про профессора Заславского? Из столичного университета, который изучал местные легенды?
Я кивнул. Заславский, конечно, я про него помнил. Кирилл Матвеевич упоминал его как предостережение, когда я впервые попросил книги об аномалиях.
— Так вот, последним местом, которое он исследовал было именно Синее озеро.
Я не изменился в лице, но что-то внутри подобралось, как перед прыжком.
— Вы же говорили, что его нашли возле Чёрной ямы? — удивился я.
— Нашли, да, — библиотекарь поморщился из-за того, что его перебили, но продолжил. — Вот только он туда наведывался уже третий раз. А перед этим было Синее озеро. Заславский хотел разобраться, что Аквилоны прячут, — продолжал Кирилл Матвеевич. — Полез, конечно. Аквилоны тогда ещё были в силе, к самому озеру его не пустили. Но он думал, что всех обхитрил. Встал лагерем на речушке, в протоке, в получасе от берега озера. Провёл свои замеры, взял пробы. Отметил в записях, что нет ничего необычного.
Старик замолчал и посмотрел в свою чашку.
— А потом направился к Чёрной яме, — добавил он тихо. — Вернулся один. Поседел за одну ночь. И умер в сумасшедшем доме. Профессор Заславский, блестящий ум, а вот так. Сказал «ничего аномального» про Синее озеро, а через месяц потерял рассудок. Вы не находите это… несколько противоречивым?