— На что тут сердиться? — Надя пожала плечами. — Ты сделала мир немного лучше.
Я подошёл ближе и посмотрел на поднос с уцелевшими чашками. Четыре штуки, все одинаково нелепые. Чайник был из того же сервиза, пузатый, с крышкой в форме распустившейся розы.
— Чашек хватит, — заметил я. — Нас трое, чашек четыре. А сервиз всё равно придётся выбросить, когда буду покупать нормальную посуду.
Нюта всхлипнула последний раз и вытерла щёки пальцами. Надя заметила это, достала из кармана платок и протянула девушке.
— Возьми, так будет удобнее.
Нюта взяла платок и прижала его к глазам. Надя тем временем уже потеряла к ней интерес и разглядывала печь в углу кухни, облицованную изразцами в сине-белых тонах с рисунком волн и рыб.
— Интересная планировка, — сказала она. — Окна выходит на озеро, много света. Здесь было бы здорово устроить лабораторию.
Я не стал уточнять, что кухня предназначалась для приготовления еды, а не для лабораторных исследований. Яркие занавески на окнах, жёлтые с красными маками, резали глаз и совершенно не сочетались ни с медной посудой, ни с сине-белой печью. Буфет тёмного дерева хранил за стеклянными дверцами ещё больше розового фарфора.
Девушка поднялась с колен, выбросила осколки в ведро и взяла поднос с уцелевшими чашками.
— Куда нести?
Я замешкался, не слишком знакомый с планировкой дома, но Надя выручила:
— В малую гостиную, — сказала она.
Надо же, у меня есть «малая гостиная», удивился я, последовав за остальными.
Волнов сидел у окна и смотрел на озеро с таким выражением лица, будто считал каждую волну и прикидывал, сколько денег уплывает мимо его кассы с каждой минутой простоя. Пальцы его постукивали по подлокотнику кресла, седые усы топорщились, а взгляд то и дело возвращался к катеру, который покачивался у причала.
Когда мы вошли, он обернулся и лицо его просветлело.
— О, наконец-то! — он поднялся нам навстречу, разминая затёкшие плечи. — А я тут сижу один, как сыч, и думаю, куда вы все подевались. Грузчики-то давно уже уплыли, ловко управились, молодцы ребята.
Нюта прошла следом за нами, неся поднос. Руки её заметно дрожали, и я видел, как она прикусила нижнюю губу, стараясь не расплескать содержимое.
Каждый шаг давался ей с видимым усилием, будто она несла не чайный сервиз, а хрустальную вазу стоимостью в годовое жалованье.
Девушка осторожно поставила поднос на чайный столик у окна, разлила чай по чашкам движениями, полными напряжённой сосредоточенности, сделала неловкий полупоклон и выскользнула за дверь, тихо прикрыв её за собой.
Волнов проводил её взглядом и покачал головой.