— Нюта, — я указал в сторону арки, ведущей к кухне, — приготовь чай. Надеюсь, ты с этим справишься.
— Да, конечно, сейчас, сразу! — она подхватила юбку и почти побежала в указанном направлении, всё ещё прижимая к груди метёлку.
Гаврила проводил её взглядом, потом повернулся ко мне, коротко кивнул и пошёл обратно к ящикам. Очередной сундук он подхватил с пола с такой лёгкостью, будто тот был набит пухом, а не книгами, и понёс к лестнице своей неторопливой, основательной походкой.
Надёжный работник, подумал я, глядя ему вслед. Молчаливый, сильный, без лишних вопросов и жалоб. Таких ценили в любую эпоху, и если он окажется ещё и честным, то мне повезло найти его.
Время шло, и грузчики постепенно заканчивали свою работу. Волнов уже охрип от команд и теперь только показывал руками, куда что ставить, а грузчики кивали и делали всё сами, понимая, что спорить с бывшим боцманом выйдет себе дороже.
Дзинь!
Со стороны кухни, донёсся резкий звон.
Это был безошибочно узнаваемый звук посуды, разбившейся о каменный пол.
Нюта сидела на коленях посреди кухни, а вокруг неё по каменному полу растеклась лужа воды и разлетелись осколки розового фарфора. Она подняла на нас заплаканное лицо, и губы её задрожали.
— Я не нарочно, — выдохнула она голосом, который срывался на всхлипы. — Она выскользнула, я держала, а она выскользнула, я отработаю, только не выгоняйте, пожалуйста!
В кухне пахло кислым молоком, которое кто-то забыл вылить, и старой сажей из печи. Свет из высоких окон, выходящих на озеро, играл бликами на медной посуде, развешанной вдоль стен, и на мокром полу вокруг девушки.
Я перевёл взгляд на осколки. Фарфор, густо-розовый, как дешёвые леденцы на ярмарке, и по этому розовому фону разбросаны аляповатые цветочки. На уцелевших чашках, стоявших на подносе рядом с чайником, я увидел тот же рисунок.
Надя тоже смотрела на осколки с изумлением.
— Ужасно, — произнесла она.
Нюта вздрогнула так, будто её ударили, и слёзы полились сильнее.
— Простите, простите, я знаю, что ужасно, я такая неуклюжая!
Надя моргнула и посмотрела на девушку с искренним недоумением.
— Что? Нет, я про сервиз. Посмотри на эти цветочки. Кто вообще покупает такое?
Она присела на корточки рядом с осколками и подняла один, разглядывая его так, как разглядывала бы особенно вредную бациллу в микроскоп.
— Аляпистый рисунок, дешёвая глазурь, — она перечисляла тоном врача, который ставит диагноз. — Если бы ты разбила весь этот сервиз, ты бы оказала дому услугу.
Нюта перестала всхлипывать и уставилась на Надю.
— Правда? Вы не сердитесь?