Кожа у девушки была бледной, с зеленоватым отливом, как брюхо снулой рыбы. Глаза сделались чужими, без дневной живости, и смотрели они на Федьку так, как смотрит щука на малька.
Всё тело её словно налилось тяжёлой силой и подобралось, готовое броситься вперёд. Ногти на опущенных руках вытянулись и загнулись. Сквозь белую ткань сарафана пробивалось ровное мутное сияние, будто под кожей у неё развели холодный огонь, вроде того, что бывает в болотной топи.
Девушка улыбнулась ему, ласково и страшно разом, и в улыбке блеснули острые зубы.
— Куда ты спешишь, иди ко мне, — пропела она протяжно.
Голос её разом потянул к себе и заставил остолбенеть. Федьке захотелось броситься наутёк, но ноги вросли в землю и не слушались. Он стоял и не мог отвести от неё взгляда, и чем дольше смотрел, тем гуще делалась тяжесть в затылке, словно голову ему медленно затягивало теплым илом. Девушка качнулась в его сторону, плавно и неторопливо, уверенная, что добыча никуда не денется.
Капля рванулась откуда-то снизу, Федька даже не успел разглядеть, откуда именно.
Она взвилась с пронзительным визгом, на лету вытянулась в тонкую дрожащую струю и вспыхнула так ярко, что чёрные стволы вокруг разом выскочили из темноты.
Струя хлестнула девушку поперёк груди тугим водяным жгутом. Девушку сбило с места и швырнуло спиной на берёзовый ствол, и ласковый напев оборвался злым шипением. Тяжесть в Федькиной голове лопнула и пропала. Он пошатнулся, схватил ртом холодный воздух и снова ощутил под сапогами твёрдую землю.
Додумать, что случилось, он не успел.
Сбоку, из темноты, к нему метнулась вторая.
Федька её раньше не заметил, потому что не мог оторвать взгляда от первой. Эта была тощая и высокая, с длинной шеей и острыми плечами. Двигалась она быстро и беззвучно, как змея в траве. Рука с когтями уже летела ему к горлу.
Он не успевал. Федька понял это всем нутром, как понимал под водой, что воздуха в груди не осталось и пора всплывать.
Руки сами вскинулись навстречу удару, в бессильной попытке его отклонить.
Стихия ответила раньше, чем он успел что-то сообразить. Перед самыми его ладонями воздух загустел и вспух тугим горбом сжатой воды.
Когти ударили в этот горб и отскочили, как от туго натянутой пленки. Тощую развернуло и отшвырнуло назад. Она покатилась по берегу, плюхнувшись в камыш.
Федька смотрел на свои ладони, словно не узнавал их.
Он этого не делал. Стихия ответила сама, без его приказа, будто услышала опасность прежде, чем он успел о ней подумать.
Огонёк Капли уже метался у дальнего края поляны и звал прочь, к воде. Федька кинулся за ним, не оглядываясь на обеих женщин, оставшихся на земле.