Федька уже был на озере. Лодка покачивалась на лёгкой утренней волне. Мой ученик встал раньше всех и отправился рыбачить.
Вскоре я обнаружил в его движениях определённую систему. Его лодка, казалось, стояла на одном месте, но с каждой минутой оказывалась чуть ближе к центру озера.
Это был медленный, но устойчивый дрейф, почти незаметный, если не следить. Руль слушался хозяина, а русалочьи камни несли лодку туда, куда хозяин хотел. Сам того не сознавая, он стремился к центру. Его дар тянул его к самому мощному источнику магии в округе, к куполу на дне, как стрелку компаса тянет к северу.
Федька этого не понимал. Он думал, что просто интересно посмотреть, что там внизу и почему запрещают туда приближаться.
А на глубине ждали семь существ, быстрых и безжалостных.
Через канал связи от Капли пришёл образ. Подводное течение, мягкое и направленное, развернуло лодку и подтолкнуло от центра к берегу.
«Федька опять плывёт не туда! Капля следит! Федька бурчит!»
Через воду я слышал, как Федька и правда бурчит в лодке. Я не пытался разобрать слова, но интонация была знакомая. Расстроенная и по-мальчишески упрямая.
Дурацкие водовороты опять не дают ему заплыть, куда хочется. Было бы смешно, если бы на дне не ждали Ловцы.
Через минуту лодка снова поползла к центру, медленно и настойчиво. Капля снова создала течение.
«Капля опять отодвинула! Федька опять бурчит!»
В её голосе звучало терпеливое возмущение ребёнка, которому поручили следить за непослушным котом.
Я задумался. Сегодня нужно отправляться к Глухому озеру. Два дня пути, отплыть надо засветло, чтобы добраться вовремя.
Оставить Федьку здесь я не могу. Капля отправится со мной, а без неё оттаскивать лодку от центра будет некому.
Федька упрямый. Одного дня без присмотра хватит, чтобы он вздумал проверить, что за водовороты такие мешают ему рыбачить. И нырнёт ведь, и, что характерно, доплывёт до самого купола.
Значит, надо будет забрать его с собой, к Глухому озеру. Какой бы монстр нам там ни встретился, рядом со мной Федьке будет безопаснее, чем без меня на Синем озере. Решено, так и поступлю.
На тумбочке у кровати завибрировал чарофон. Металлический корпус задрожал на дереве, и это жужжание прозвучало в утренней тишине неожиданно громко.
Я взял аппарат и приложил палец к контактной пластине.
— Доброе утро, Данила, — произнёс Громов. — Прошу прощения за ранний звонок, но дело срочное.
— Слушаю, Василий Петрович.
Я сел повыше, подложив подушку под спину. Слово «срочное» в устах человека, который никогда не бросался такими определениями попусту, заставило меня заинтересоваться.