Посланник побледнел, и его слова полились торопливо и сбивчиво:
— Перстень Аквилонов при нём был! А потом он сам назвался, кто такой! — он часто-часто закивал, придавая своим словам убедительности. — Маг! Адамантиновые наручники надели на него, чтоб не баловал!
Бычок провел ладонью по короткому ёршику волос вперёд и назад. У него этот жест означал глубокую мыслительную деятельность.
— Ерёма… — проговорил он задумчиво. — Я слышал про него. Он в Трёхречье работает. Правильный человек, и маг притом.
Михась перевёл на него взгляд и кивнул, принимая информацию к сведению. У Бычка была на удивление хорошая, почти фотографическая память, удивительная при его внешности.
Потом он снова повернулся к посланнику, требуя продолжения. Он не говорил ни слова, но взгляд его был достаточно красноречив.
— Ерёма ещё сказал, — посланник сглотнул, — что Аквилон тот на дуэли мага победил. Перед тем как его взяли.
Михась замер. Пальцы его забарабанили по столу. Он вспомнил Багра и пятерых его парней, которых нашли мёртвыми. Он вспомнил мокрый камзол с гербом, который сам привёз Лазурину. Он вспомнил свои слова о проломленном черепе и о том, как трудно сосредоточиться, когда мозги вытекают через дыру в голове.
Парень оказался живучим. И опасным. Это Михась подозревал с самого начала.
— Далеко ехать, — Серый снова принялся крутить нож. — Может, пошлём кого проверить сначала?
— А если упустят, пока мы проверяем? — Бычок покачал головой.
Михась встал. Он поднялся медленно и основательно, и стол чуть сдвинулся от его веса.
— Сам поеду, — сказал он. — Хочешь сделать хорошо, сделай сам.
Он помолчал, глядя на посланника сверху вниз.
— Ерёма хочет денег? Пообещай ему. Сколько хочет, столько и пообещай, не жмоться.
— А не жирно ли ему? — удивился Серый.
Михась зыркнул на него, и подручный моментально заткнулся.
— Мне не нужны свидетели, а мёртвым деньги ни к чему, — пояснил главарь. — Собери людей, в ночь отплываем.
Он вышел из-за стола и направился к двери. Бычок и Серый поднялись и двинулись следом. За соседним столом карты полетели на стол, и четверо охранников тоже встали, застёгивая куртки на ходу.
Посланник остался сидеть один в пустом зале. Он налил себе ещё настойки и выпил залпом. Руки у него дрожали.
Я стоял на краю площадки перед входом в шахту и смотрел на реку внизу. Течение несло мелкий сор, оставшийся после ночного ливня. Река не знала, что здесь произошло. Ей было всё равно.
Территория шахты ещё хранила следы ночного боя. Несколько построек были повреждены, и стражники уже возились с уборкой, стаскивая мусор и приколачивая обратно выбитые доски. Обустраивались.