За соседним столом сидели ещё четверо. Крепкие ребята с тяжёлыми взглядами и характерными повадками людей, привыкших решать вопросы кулаками. Они резались в карты от скуки, негромко переругиваясь и шлёпая картинками по столешнице. Это была охрана Михася, живой барьер между хозяином и дверью.
Не то, чтобы она сильно требовалась. Скорее, так требовал негласный бандитский обычай. Для солидности.
На столе у Михася стояло угощение. Пара хрустальных штофов с разноцветными настойками соседствовали с соленьями в глиняных мисках. Копчёная рыба лежала на деревянной доске, нарезанная крупными кусками. Ароматно дымилось тушеное мясо. Рядом темнел свежий хлеб.
Михась всегда угощал щедро, даже если потом его собеседника уносили от стола вперёд ногами. Такой была его привычка вести дела.
Они негромко обсуждали что-то, когда дверь трактира открылась.
На пороге появился человек средних лет. Из тех, кого встретишь на улице и забудешь через минуту. Дорожная одежда его была запыленной, а лицо выглядело усталым. Было видно, что он прибыл издалека.
Посланник остановился у входа. Он нашёл взглядом нужный стол, но не двинулся с места, потому что ждал разрешения.
Михась заметил его сразу. Он поднял ладонь, останавливая разговор. Бычок замолчал на полуслове, а Серый перестал крутить нож.
Михась кивнул посланнику, приглашая подойти.
Тот прошёл через зал мимо картежников, которые проводили его равнодушными взглядами, и остановился в двух шагах от хозяйского стола.
— Садись, — Михась откинулся назад, и лицо его стало расслабленным, почти приветливым. — С дороги небось. Выпей, закуси.
Он указал на штоф.
Посланник опустился на край лавки. Он налил себе настойки, выпил залпом, занюхал хлебной коркой.
Затем накрыл её кусочком копчёной рыбы, закинул в рот и принялся торопливо жевать.
— Ну? — Михась смотрел на него спокойно. — С чем пожаловал?
Посланник вытер рот тыльной стороной ладони и наклонился ближе, понизив голос:
— Ерёма весточку передал. Говорит, что захватил Аквилона. Живым взял. Того самого, за которого награда назначена.
Тишина за столом стала почти осязаемой. Михась не изменился в лице, только глаза его чуть сузились.
Серый фыркнул, и нож снова завертелся между его пальцами.
— Этот Аквилон уже давно на дне рыб кормит, — он скривился. — Бабок срубить хотят, вот и всё.
Посланник возмутился и открыл было рот, но не успел ничего сказать.
Михась медленно подался вперёд. Лицо его оставалось спокойным, но голос стал тихим и вкрадчивым:
— А не гонишь ли ты мне фуфло? Я ведь с тебя первого спрошу, если это пустышка окажется. Не с Ерёмы, с тебя.