— Я учту.
Он подошёл к двери, повернул ключ, отпирая замок.
— Мой экипаж отвезёт вас в гостиницу. Вы, должно быть, устали.
— Самую малость, — улыбнулся я. — Не стоит, я пройдусь пешком.
Мы спустились по лестнице. В вестибюле меня ждала Надя.
— Данила, — она подошла быстрым шагом. — Ты как? Всё в порядке?
— Всё прекрасно. Мы обо всём договорились с господином Гриневским.
Она перевела взгляд на хозяина дома.
— А Борис?..
— Завтра утром покинет город, — заверил Гриневский. — Даю слово. Больше он вас не побеспокоит.
Надя выдохнула с явным облегчением.
— Это хорошая новость.
— Согласен, — сухо кивнул Гриневский. — А теперь позвольте предложить вам мой экипаж?
— Мы согласны, — быстро сказала Надя, пока я не успел снова отказаться. — Спасибо за любезность.
Гриневский кивнул и пошёл распоряжаться. Мы остались вдвоём в вестибюле.
— Пойдём, — Надя взяла меня под руку. — Ты еле на ногах стоишь. И не спорь, я врач, мне виднее.
Спорить не хотелось. Магическое истощение накатывало волнами, и перспектива ехать, а не искать самому извозчика, выглядела всё привлекательнее.
Мы вышли на крыльцо. У подъезда уже ждал экипаж Гриневских, добротная карета с гербом на дверце. Кучер в ливрее соскочил с козел, открыл дверцу.
Я помог Наде подняться. Мягкие сиденья приняли усталое тело как старые друзья.
Карета тронулась, мягко покачиваясь на рессорах. За окном поплыли ночные улицы Трёхречья.
Колёса постукивали по мостовой в ровном ритме, иногда громче, когда попадали на стыки каменных плит.
Надя села рядом со мной, не напротив, как полагается по этикету. Минуту сидела прямо, держа спину. Потом чуть расслабилась, прислонилась плечом. Ещё через минуту голова её начала клониться.
— Извини, — пробормотала она, выпрямляясь. — Я что-то…
— Всё нормально. День был долгий.
За окном проплывали тёмные улицы. Фонари горели только на главных магистралях, боковые переулки тонули во мраке.
«Тётя доктор спит?» — тихо булькнула Капля, наблюдая, как Надя снова начинает клевать носом.
«Почти».
«Пусть спит. Даниле тоже надо спать».
Дожил. Мой дух-фамильяр превратился в няньку. Рассказать бы кому, со смеху бы померли. Жаль, что все, кто мог бы понял эту шутку, остались в далёком прошлом.
Надя снова прислонилась к моему плечу, на этот раз не извиняясь. Через несколько минут дыхание её выровнялось. Уснула. Я осторожно приобнял её за плечи, чтобы не упала на повороте.
Карета свернула с главной улицы. Здесь мостовая была похуже, колёса застучали громче, подпрыгивая на выбоинах. Городской совет, видимо, экономил. Познакомившись с одним его представителем, я этому не удивлён.