— Я стану императором.
— Может, ещё королём пиратов? — енот фыркнул. — Императором он станет. Ха!
— Если захочу, то стану кем угодно! Хоть Карлсоном! Возвращай!
Енот с театральным вздохом закатил глаза и щёлкнул крошечными пальчиками.
Мир закрутился в спирали розового и чёрного света. Я почувствовал, что падаю, проваливаюсь сквозь слои реальности, и с громким, судорожным вдохом, полным ужаса и ярости, я…
…очнулся на кровати.
Воздух пах лекарственными травами и духами. Я лежал в незнакомой, но роскошной комнате. Рядом, на стульях, сидели Мария и Сигрид. Их лица были бледными и измождёнными.
— Слава богам! — воскликнули они одновременно, увидев, что я открыл глаза.
— Братик, ты как? Надо срочно… — начала Сигрид, её голос дрожал.
— Роберт, мой… — перебила её Мария, протягивая ко мне руку.
— Помолчите, — тихо, но твёрдо сказал я.
Мой голос был слабым и хриплым. Я посмотрел на свои руки. Они были смертельно белыми, почти прозрачными. Я попытался сжать кулак, но пальцы не слушались. Во всём теле была одна сплошная, изматывающая слабость.
— Сил… нет… — пробормотал я.
— Я позову доктора, — сказала Сигрид, резко вставая. Она бросила на меня полный тревоги взгляд и выбежала из комнаты.
Мария осторожно взяла мою холодную руку в свои тёплые ладони и нежно погладила её.
— Я так переживала, — прошептала она, и её голос сорвался. — Врач сказал… сказал, что ты умрёшь. У тебя не было пульса. Целых три часа. — По её щекам медленно покатились слезы. — Это моя вина. Кто-то… кто-то из чужой страны хотел тебя убить. Я должна была догадаться, усилить охрану… Ничего. Мы женимся немедленно, и я объявлю всем войну. Я…
— Тшш, — я с трудом поднял на неё взгляд. — Я не хочу на тебе жениться.
Мария замерла. Слёзы текли по её лицу, но её взгляд стал не плачущим, а пронзительным и очень внимательным. Она смотрела на меня, словно видя впервые.
— Да. Да, конечно, — тихо сказала она, кивая. Её пальцы ещё на мгновение сжали мою руку, а потом отпустили. — Как скажешь. Отдыхай. Мы поговорим, когда ты придёшь в норму.
Она отодвинулась, давая мне пространство, но не ушла. Она просто сидела и смотрела на меня, а в её мокрых от слёз глазах читалось нечто новое — не обида, а глубокое, напряжённое размышление.
Тишину в комнате нарушил лишь мой собственный, едва слышный голос.
— Мария.
Девушка оторвалась от книги и посмотрела на меня.
— Да, Роберт?
Я сделал паузу, подбирая слова.
— Если хочешь, то я могу дать шанс нашим отношениям в стенах академии. Но взамен у меня есть две просьбы.
— Нагло звучит, — усмехнулась Мария. — И что за просьбы?