Наверняка за ним действительно что-то было, потому что ответил он не сразу.
— Пусть так и будет.
Глава седьмая
«Во веки не соглашусь!» — любуясь морской гладью с палубы фрегата «Гладстуар», я мысленно продолжил только что состоявшийся разговор с Александром сар Штроукком, убедившим взять его с собой.
Он утверждал, что жизнь моряка слишком рутинна. Пассажиром — да, скука неизбежна. Но лишь в том случае, если не найдется хорошей компании, когда при расставании неизбежно почувствуешь грусть: замечательные были попутчики, и повезет ли с ними настолько же в следующий раз? Команде скучать некогда: жизнь у нее расписана по минутам. Вахты, подвахты, постоянные учения, не говоря уже о штормах и авралах.
Если не вспоминать о грустном. Питьевой воде, которая со временем начинает вонять болотом. Протухших продуктах, отсутствию свежих овощей и, как следствие, вечной спутнице моряков дальнего плавания — цинге. Но они, как никто другие, умеют радоваться тем вещам, которые для нас обыденны и привычны настолько, что мы их попросту не замечаем. Кружке холодного пива в жаркий день, запаху зелени и цветов, и не уходящей из-под ног земле. Разве что, если перебрать рома в таверне значительно выше ватерлинии, как выражаются сами они.
Перед тем как подняться на мостик, мы отлично посидели в кают-кампании. К моему удивлению заправляющий абордажной командой сар Коден оказался недурственным музыкантом, что мало вязалось с его покрытым шрамами лицом. Фортепианная пьеса была исполнена им так, что хоть сейчас отправляй Диего в столичную филармонию. Адмирал Драувист настолько интересно рассказывал о кругосветном плавании, что моя мечта его совершить, приобрела крылья. Неожиданно для себя, мне удалось блеснуть там, где ожидал меньше всего — выиграть партию у второго по силе шахматиста фрегата: уроки Клауса не прошли даром. Еще я не пожалел, что взял с собой Александра, блиставшего остроумием за нас обоих.
— Философствуете, сар Клименсе? — вывел из размышлений голос адмирала Драувиста. — Слишком у вас отрешенный вид.
— Пытаюсь, но получается из рук вон.
— Дело привычки, — заявил он с опытом человека, который старше меня почти на тридцать лет. — И надлежащих условий.
Адмирал посмотрел на фок-мачту, затем перевел взгляд на капитана корабля. Очевидно, на ней происходило что-то не так, и ему было любопытно, как скоро тот увидит непорядок. Глассен отдал приказ вахтенному офицеру практически сразу же, и вскоре по вантам взбиралось несколько матросов.
— У Глассена зоркий глаз, — нейтральным тоном сказал я, давая понять, что произошедшее от меня не скользнуло.