История Клаундстона интересна. Лет полтораста назад, как и сейчас, он был центром провинции Финдлауст. Затем, в результате неудачной войны Ландаргия поубавилась в границах, потеряв и провинцию и Клаундстон. Тогда-то он и получил независимость. В результате новой войны все вернулось на круги своя, но вольнолюбивые настроения среди части жителей сильны в нем до сих пор. Чему рьяно способствуют эмиссары короля Нимберланга. В последнее время Дом Благочестия угодил под их влияние, и едва ли не в открытую сеет смуту, понятия не имею, чем смогли его прельстить. И вдруг крупное пожертвование, да не от кого-нибудь, а от наместника ландаргского короля, в то время как порт невероятно важен в грядущей войне.
На Клауса я старался не смотреть. Говорят, взгляд у меня тяжелый, смягчить его улыбкой не получится, но взятую на себя миссию нужно было выполнить до конца.
— Шут бы с деньгами, их уже не вернуть, да и встретились мы не за тем, — как можно мягче сказал я. — В последнее время ты заметно изменился. Ту жизнь, которую сейчас ведешь, справедливо называют разгульной. Уверен, что господин сар Штраузен недоволен.
— Ты тоже получил от папы письмо? — если судить по искривившемуся лицу Клауса, его содержание доставило ему мало удовольствия.
— Нет, такой чести я не удостоился. Но несложно предположить, ведь наверняка твоему отцу сообщают о каждом твоем шаге.
— Отец! Ты хотя бы частично себе представляешь, какой он тиран⁈ Все свое детство я только и слышал — ты должен, ты обязан, тебе вменяется, не вздумай поступить иначе, какой бы мелочи это не касалось!
— Не представляю, но полностью уверен — он желает тебе только добра. Я тоже, и потому сижу здесь, и с тобой разговариваю.
Извечная проблема деспотичных родителей в том, что, полностью лишенные инициативы, их отпрыски зачастую вырастают безвольными слизняками. Но Клаус таким не был, мне ли его не знать?
— Добра, говоришь⁈ В письме он больше интересуется тем, как идут дела у некого сарр Клименсе, помимо упреков и той его части, где он пытается учить меня жизни! Даже сейчас, когда я взрослый, и нахожусь от него на гигантском расстоянии! Что ты молчишь⁈
— Завидую, что такого отца у меня нет. Сколько ошибок у меня получилось бы избежать, будь все иначе. Клаус, я обращаюсь к тебе не для того, чтобы наставить на путь истинный. Сейчас, как никогда раньше, мне нужна поддержка. И от кого еще я могу ее получить, как не от человека, которого считаю другом?
Если разобраться, в чем она у меня была? В сотне головорезов, собранных Куртом Стаккером? Они разбегутся тут же, как только по щелчку пальцев Клауса не будет денег, чтобы им платить. Сам Стаккер, Александр? Как мне удастся их возле себя удержать — идеей? Ну и где бы ее взять?