— Пока не знаю. Но пользоваться точно не буду, — и торопливо добавил. — Если придется. Теперь посмотрим зимнюю оранжерею: в ней столько собрано, со всего мира! Дорога к ней ведет через зал со всякими диковинами, заодно взглянем и на них.
Мы бродили по дворцу, так никого и не встретив. Подобное случалось со мной во снах, когда оставался единственным человеком в мире. В них я ходил по улицам Гладстуара, заглядывал в окна домов, но город был пустынен: ни людей, ни животных, ни птиц… Сейчас я испытывал что-то подобное. И если бы не Аннета, и не гул голосов на площади, все можно было принять за сон. На всякий случай я прикоснулся ладонью к стене. Мрамор был прохладным.
— Как ты нашла королевскую роскошь? — мы обошли практически все, и возвращались.
— Разочаровалась: слишком всего много. Золота, картин, статуй… Помнишь, мы жили в Клаундстоне в доме, любезно предоставленном кем-то из твоих друзей. Достаточно было убрать часть мебели и передвинуть другую, чтобы он преобразился и стал уютным. Как у сар Штраузенов. Входишь, и сразу его чувствуешь.
— Отлично помню: сложная была задачка. Между прочим, я заплатил за аренду дома полновесной монетой, желая пустить пыль в глаза одной несговорчивой девице.
— Откуда бы ей взяться? Уж не та ли, что оказалась с тобой в постели на второй день знакомства? Ты был слишком обаятельным, Даниэль, и несложно было догадаться, что за этим стоит огромный опыт.
Пока я искал ответ, в холле послышались шаги. Сопровождающиеся громким эхом, они были спокойными и уверенными. Мы шли им навстречу, я гадал, кому они принадлежат, выстроил несколько предположений, но ошибся в каждом. Это был Клаус сар Штраузен. В дорожном костюме, с многодневной щетиной, и осунувшимся лицом.
— Почти успел! — Клаус счастливо улыбался. — Приношу извинения за свой вид, но одному Пятиликому известно, как же я торопился! Лошади подо мной не падали, но самому мне пару раз с них лишь каким-то чудом удалось не сверзиться.
— Очень рад тебя видеть! — только и хватило от неожиданности. — Какими судьбами⁈
— Когда узнал, подумал, вдруг понадоблюсь, и даже ни минуты не раздумывал!
— Узнал о чем?
— Как это о чем⁈ — лицо Клауса выражало растерянность. — О том, что сарр Клименсе решил претендовать на трон. Справедливости ради, он мог бы сообщить до своего отъезда из Клаундстона, и тогда бы мне не пришлось терпеть столько лишений.
— Прости, — мы находились не в той ситуации, чтобы пускаться в объяснения. — Так получилось.
— Извинения его величества дорого стоят! — он остался верен себе. — А вообще, самый странный дворцовый переворот из всех, о которых мне приходилось читать или слышать. Сдается мне, никогда и никому власть с такой легкостью не отдавали.