— Ты опережаешь события.
— Господин сарр Клименсе, вы о формальностях? О своей красивой подписи, каюсь, которой всегда завидовал, под документом, где даете согласие быть королем? Так не будет его! А видели вы, какая толпа собралась перед дворцом, и ждет вашего появления?
— Я пришел сюда вместе с ними.
— Нет, господин сарр Клименсе, в ней значительно прибыло! — Клаус упорно избегал называть меня по имени. — Когда очевидность дошла до всех, чтобы засвидетельствовать лояльность новому королю, ко дворцу начали стекаться те, кто до поры проявлял осторожность. Что нахожу забавным, среди них и твои недавние конкуренты. Потоптался я вместе со всеми на площади, поговорил с Антуаном и Сержем, и решил вас поторопить. Волнуется народ: все ли с вами в порядке? Того и гляди штурмом дворец возьмет.
— Идем.
— Ну что, господин король, дом вашу жену устроил? — вызвав многоголосый смех, спросил какой-то остряк, едва мы вышли на площадь, и оказались в центре толпы.
Перед тем как ответить, я посмеялся вместе со всеми.
— Полностью. Просторный, покупать мебель нужды нет, какой-никакой садик на заднем дворе.
Придворцовой парк был огромным, и в нем свободно поместилось бы пару городских кварталов. Эдрик даже охоту на оленей в нем устраивать умудрялся. Невольно напрашивалась мысль сделать его общедоступным. Всем красив Гладстуар, но в центре сплошные камни, а на то, что спрятано за высокой кованной оградой, остается лишь любоваться издалека.
— Единственное, Аннета попросила передвинуть статую Пятиликого поближе к дворцу. Возьмешься? — и не дождавшись ответа, заговорил снова, обращаясь уже ко всем. — Прежде всего хочу уверить вас, что сомневаться в моей компетенции не стоит. Я отлично умею делать все то, чем только и занимался мой предшественник. Но заслужить ваше уважение, предстоит потрудиться. Признаться, нет у меня никакого желания заработать себе такое же имя, как и он.
— Великолепный? — прячась за спинами, остряк не унимался.
— Почти угадал.
Наш разговор продолжался какое-то время. Мне задавали вопросы, на большую часть я отделывался шутками, на какие-то отвечал серьезно, и смотрел на них, смотрел. Эти люди — ремесленники, плотники, каменщики и ткачи, возвели меня на престол в надежде, что жизнь станет лучше. И если бы кто-нибудь отважился спросить напрямую, я бы сказал — сделаю, что смогу. Иначе, к чему мне все? Затем Антуан, выглядевший так, что краше кладут в гроб, пошатнулся, я вовремя подхватил его под здоровую руку, и понял, что пора заканчивать.
— Прошу всех извинить, но у меня не так много друзей, чтобы терять их по дурости.