— Увы. Причем состоится он сегодня, и у тебя не так много времени. Надеюсь, Луара тебе поможет. Они тоже приглашены, но мы поедем не вместе.
Настроение портило то, что не получалось подготовить Аннету к подобного рода событиям. Клаундстон — не Гладстуар, и что бы не думали о себе жители этого славного города, для столичных они являются глубокими провинциалами, когда разнится многое. Привычки, манера говорить, одеваться, как и тысяча других мелочей, по какой-то непонятной причине для них крайне важных. Аннета — умная женщина, и ей наверняка будет больно, когда в силу незнания она скажет или сделает что-то не так, и увидит реакцию окружающих. А некоторые из них постараются на славу! И потому я твердо решил: «Уедем тут же, как только нечто подобное произойдет».
У меня было два варианта. Прибыть на бал в числе тех, для кого приглашение стало приятной неожиданностью, и они спешат приехать первыми, чтобы не упустить ничего. Провести какое-то время в глубине дома, будь то картинная галерея, и ею сар Штраузен по праву может гордиться. В ней есть, чем заняться. Одно лишь «Раскаяние Сигиарха» сар Лоурена достойно того, чтобы задержаться рядом с ним надолго. А после наплыва затеряться среди гостей. Был и другой, который я выбрал — припоздать, намеренно оказываясь в центре внимания.
— … Дамы и господа, наши главные гости — герой войны Даниэль сарр Клименсе, и его супруга, очаровательная Аннета!
Перед тем как объявить, распорядитель стукнул в мраморную плиту пола сверкающим позолотой и каменьями жезлом высотой в человеческий рост, а музыканты сыграли несколько торжественных нот. Представление стало для меня полной неожиданностью, но отлично вписывалось в мой немудренный план. Гомон в зале мгновенно стих, и мы с Аннетой застыли перед сотнями пар любопытных глаз. Я посмотрел на жену. Она держалась на удивление спокойно, как будто подобное ей было давно привычно.
— Даниэль, мог бы и предупредить.
— Тоже не ждал, извини. Я ведь предлагал тебе выпить для храбрости вместе со мной?
— Теперь жалею.
— Пойдем, познакомлю с хозяйкой дома.
Мать Клауса я всегда считал замечательной женщиной. Николлета сар Штраузен никогда не выставляла напоказ богатство своего мужа, много занималась благотворительностью, и среди главных ее увлечений было не коллекционирование драгоценностей, а сочинительство. Причем не любовные романы со всеми их вздохами, серенадами под балконом и слезами в подушку, а достаточно серьезные труды. Я нисколько не сомневался в том, что, приехав сорок лет назад из глухой провинции в столицу, не имея за спиной ни богатых родителей, ни влиятельных родственников, Стивен сар Штраузен смог добиться своего нынешнего положения, была немалая часть ее заслуг. Идеальная жена, которая в нужный момент поддержит, в другой без всяких обиняков выскажет в чем ты неправ, но никогда не станет сетовать на судьбу, заставившую ее связать жизнь с ничтожеством, что всегда так больно, подрезая крылья, ранит мужское самолюбие.