— Даниэль, рада вас видеть в своем доме! — сказала хозяйка, в то время как я склонился, целуя руку. — И примите особую благодарность, что пришли вместе с женой: давно хочу на нее посмотреть. Как только узнала о вашей женитьбе, так сразу загорелось желанием увидеть: кто же она, особа, что сумела вас околдовать⁈ Аннета, сейчас я помогу вам освоиться. Извините, Даниэль, но в ближайшее время вы свою жену не получите, — и Николлета увела ее под руку, о чем-то спрашивая на ходу.
«Держись, любимая! — мне только и оставалось, что мысленно подбодрить Аннету. — У этой дамы острый язычок, и случалось, сказать в ответ было нечего».
Скучать в одиночестве не пришлось. Вначале налетала куча знакомых со своими бесконечными вопросами, а затем я угодил в жесткие лапы господина Стивена сар Штраузена.
Он принял в том же кабинете, где и состоялся памятный для меня разговор, в результате которого пришлось сопровождать Клауса в Клаундстон. Гремевшая по всему дворцу музыка здесь была едва слышна. Этакий мягкий фон для серьезного разговора в исполнении замечательных музыкантов: Стивен может позволить себе лучших, и его домашний оркестр открыто соперничает с королевским.
— Хотите выпить, Даниэль, налейте что-нибудь на свой вкус.
Над выбором я не задумался, решительно ухватившись за бренди марки Паствер. Он всегда ассоциировался у меня с праздником, а грустить я привык под другой.
— Вам налить?
— Благодарю. Проклятые маги Дома Милосердия как сговорились: ничего, кроме вина, притом в умеренных количествах. Кстати, почему выбрали именно Паствер, а не тот же Мосдвинг?
— Мосдвинг — всегда настроение, и его не выпьешь по любому поводу. Паствер чуточку грубоват, в нем толику много сладости, но сейчас он идеален.
Почему-то мне казалось, что разговор пойдет о серьезных вещах. О дуэли сына, которая едва не закончилось для Клауса гибелью. Состоянии дел в Клаундстоне. Сражениях, в которых мне довелось принять участие, но нет.
— Сарр Клименсе, сколько вы знаете языков?
— С недавней поры семь.
Последним моим приобретением был родной язык Евдая. Пытаясь скрасить дорожную скуку, мы часами беседовали с ним на различные темы. Как похвалил Евдай: «За местного вы сойдете с трудом, но только по той причине, что им не выглядите».
— А почему?
— Они даются мне легко, интересны, а на память я не жаловался никогда. Извините за, наверное, глупую мысль, но знание языка позволяет увидеть чужой мир не глазами.
— Исчерпывающий ответ.
Далее наш разговор шел в том же духе, порой он опускался до несущественных мелочей, пока сар Штраузен не сказал: