— Ну что ж, не могу вас больше задерживать, да и мне нужно показаться гостям.
— Господин сар Штраузен… — мне хотелось определенности.
— Очевидно, вы о нашем уговоре? Уверяю, его условия выполнены вами полностью. Кроме того, убежден, вы сделали для Клауса куда больше, чем могли. Кстати, чем намерены заняться теперь?
— Глупо было строить планы до нашего с вами разговора, так что пока не могу сказать ничего определенного.
— Тогда нам стоит встретиться через какое-то время. И вот еще…
— Слушаю вас.
— Вполне может быть, в ближайшее время к вам подойдут с предложениями.
— И какого рода они будут?
— Пока их не сделали, о них бессмысленно говорить. Единственное, что могу сказать: вам стоит отнестись к ним с осторожностью. Ну а затем, если сочтете нужным, мы могли бы их обсудить. И последний вопрос. Что, по вашему мнению, представляет собой политика?
— Занятие, когда деньги являются лишь одним из многочисленных инструментов.
Из кабинета я выходил с непонятными чувствами. Столько готовился к разговору, а в итоге он выглядел так, словно сар Штраузену захотелось взглянуть на меня, в чем-то убедиться, но не больше того.
Удачно совпало, что Аннета освободилась от опеки одновременно со мной. Я подхватил ее под руку, и повел в танцевальный зал.
— О чем разговаривали с Николлетой?
— Да обо всем на свете! Поначалу казалось, что госпожа сар Штраузен устроила мне викторину на тему, как устроен наш мир. Но ты у меня хороший учитель, и потому краснеть не пришлось. К счастью, это продолжалось недолго, и все остальное время мы просто мило беседовали. А еще у меня была целая экскурсия. Даниэль, какая у них библиотека!..
— Знаю. Ученые мужи записываются в очередь, чтобы не устраивать в ней столпотворение.
Умолчав о том, что, когда нас с Клаусом начали интересовать особы противоположного пола, мы тайком рассматривали иллюстрации в книгах, предназначенных совсем не для детских глаз. Однажды за этим занятием нас поймала госпожа сар Штраузен, но Клаус, честь ему и хвала, поклялся, что это было полностью его инициативой.
— Даниэль, как дела у тебя?
— Мы остаемся. Отныне мои обязательства распространяются только на тебя одну и ни на кого больше.
— И в чем же они заключаются?
— Любить, лелеять, холить и ждать наследников.
— Последнее разве обязательство?
— Хорошо, пусть будет мечта. Потанцуем? — нелюбимое мною из всех существующих развлечений. Но, как выразился в ответ на шутки друзей Антуан во времена, когда еще не был женат и его облапошила очередная пассия: «Любовь — это всегда жертвы».
— Сегодня мой счастливый день! — решила приободрить меня Аннета. — Конечно же, да!