Вернувшись из Филей, я не стал терять ни часа. Лагерь гудел, как улей перед грозой. Артиллеристы тянули лафеты, чистили стволы, смазывали оси. На дальнем краю поля, у кромки рощи, плотники под присмотром моего помощника строгали ящики для гремучих петард. Слухи о том, что французы оставили замысел на Москву, но не собираются сдаваться, расползались быстрее гонцов. Кто-то говорил, что Наполеон намерен закрепиться в Смоленске, что он спешит к границе.
— Вашбродие, — обратился ко мне старший фейерверкер, — порох по мерке развешан, фитили подрезаны. Как и говорили: три секунды на ближний выстрел, а пять будет на дальний.
— Хорошо. И смотри, чтобы ни одна бочка не стояла без накрытия. Влага, это наш первый враг.
К вечеру прискакал Давыдов. Весь в пыли, с сияющими глазами, прямо с дороги спрыгнул с коня.
— Довлатов! Гришенька, вот ты где, любезный. Завтра они встанут лагерем у Перемышля. Мосты вроде бы целы, но патрули редкие. Если ударить на рассвете, можно отрезать часть обозов и прижать их к реке. Скажи старику, что я готов. И чтобы Милорадович был на правом фланге.
Подмигнул, рассмеялся и, не дожидаясь чая, снова вскочил в седло.
…Рассвет накатывал медленно. Сначала на востоке чуть посветлело, потом багрово проступили облака, и, наконец, над рекой заполыхала полоска огня. Я стоял на пригорке, прижав к глазам бинокль, и видел, как внизу, у переправы, французские обозы выстраиваются в длинную, нервную колонну.
— Первая батарея, наводку держать! Второй не высовываться до моего знака! — крикнул я. Команды, переданные через унтеров, разлетелись по позициям. Сырой утренний туман держался низко над рекой, скрывая нас от глаз противника. Лишь изредка порыв ветра открывал силуэты орудий. Французы, похоже, списали их на сторожевые пушки и не придали значения.
— Огонь!
Грохот первого залпа ударил им в лоб, как молот по наковальне. Через переправу прокатился вой сирен с огненными ядрами, и вскоре в середине французской колонны поднялся столб дыма. Лошади рванулись в стороны, повозки заклинило, люди закричали.
— Второй залп гремучими смесями!
В небе зазвенело, в обозе раздались два глухих взрыва. Пламя лизнуло брезентовые тенты, а огонь побежал по доскам, поднимая в небо копоть. Милорадович со своим флангом пошел вперед, и я видел, как его кавалерия врезалась в дезорганизованные ряды французов. Давыдов, словно вихрь, ворвался с другой стороны, рубя саблей все, что шевелится. Французы пытались отвечать артиллерией, но их пушки были на дальнем берегу, ядра падали в воду, не долетая до наших рядов. По моему знаку третья батарея накрыла переправу сплошным огнем, не давая им перегруппироваться.