Француз между тем продолжил, произнеся мягко:
— Европа всегда открыта тем, кто мыслит шире своего времени. Вы человек будущего, сударь. С Россией ли, с иным государством ли, но вы должны быть с наукой.
Зубов, развалясь в кресле, добил:
— И не нужно строить из себя солдата, Григорий Николаич. Солдатами правят генералы, а вот ученые творят наше будущее. Выбирайте, поручик. Мы можем дать вам многое. Как видите, я позвал вас самолично на эту беседу. Не думаю, что вам стоит опасаться последствий. Чертежи ваши уже наполовину разобраны, осмыслены, и уже дают свои плоды — там, за границей.
Внутри меня боролись сразу три голоса: долг офицера, соблазн знаний и любовь к Люции, поэтому произнес нарочито спокойно:
— А если я, как и вы, отвечу… что «ветер всегда дует с запада»?
На лицах троих промелькнула тень. Похоже, каждый понял этот пароль по-своему. Зубов откинулся в кресле и чуть прищурился.
— Что ж, — сказал он, — ответ красивый, образный. Но, поручик, нас не прельстят цветистые обороты. Мы ждем от вас дел. Я так и предполагал по вашим глазам еще там, на балу, что этот пароль вам известен. Даже могу подозревать, что вы не один раз им пользовались.
Француз подался вперед:
— Дайте нам хотя бы намек на очередные ваши чертежи. Мы не требуем многого. Только схему одного-двух устройств, м-мм… чтобы убедиться, что вы действительно тот, за кого вас выдают.
Австриец добавил, постукивая костяшками пальцев по столу:
— Прежде всего, это выгодно вам. Россия вас не оценит, а мы не только оценим, но еще и вознаградим щедро.
— А если вы ошиблись дверью? — тихо сказал я. — Я офицер русской службы. Не торгую Родиной.
Зубов прищурился сильнее, в улыбке сквозил холод.
— Осторожнее, поручик. Здесь не казарма. Здесь слова дороже пороха.
Француз резко поставил ладонь на стол:
— Так вы отказываетесь?
Я сделал вид, что задумался, и нарочно вздохнул, будто уступая:
— Скажем так: есть у меня нечто. Но вам оно без пользы. Чертежи требуют пояснений, опыта. Я могу дать только эскиз, хм… как бы это поточнее сказать… в общем, дам измененный, упрощенный план.
Зубов хмыкнул довольно:
— Вот и отлично. Нам нужны лишь ваши рисунки новых конструкций. Лампу, дающую свет без свечей, так называемые «прожекторы» и новые пушки Бородина нам не нужны, поскольку их уже разобрали наши мозговитые умельцы. А вот что-то новенькое, еще не примененное в войсках, извольте. — Махнул рукой в сумрак комнаты. — Дайте ему перо и бумагу.
Меня подвели к письменному столу. Я нарисовал несколько линий, пару схем, намеренно искаженных, как и в прежние разы, когда такие документы попадали в войска французам. Нарисовал так, чтобы казалось правдоподобным, но в бою обернулось полным провалом.