— Сейчас начнется, — пробормотал я, и в груди запеклось предчувствие, как бы этот разговор не стал последним для адъютанта Довлатова.
Зубов приблизился неторопливо, разглядывая картины на стенах, слегка поклонился Люции, обнажил зубы в нахальной ухмылке.
— Сударыня, вы сегодня затмили всех, — произнес громко, так, чтобы слышали ближайшие танцующие пары. — Петербург еще не видел такого сияния.
Люция кивнула, едва коснувшись веером его руки, и тут же повернулась ко мне, как бы подчеркивая, что принадлежит только мне.
Тот слегка прищурился, отмечая сей жест в свой тайный реестр. Поклонился в ответ. Перевел хищный взгляд на меня.
— Что ж вы, господин поручик, не жалуете нас своим обществом? О вас судачат и в кулуарах, и в штабах. Сказывают, человек вы незаурядный… любите порой забираться туда, куда простому офицеру путь заказан.
— Слухи, ваше сиятельство, — ответил я нарочито спокойно, — любят преувеличивать. Особенно на балах.
— Ах, да, — глаза его блеснули, — но ведь «ветер, как известно, всегда дует с запада». Не правда ли?
Я едва успел заметить, как пальцы Люции сжались у меня на руке. Вот и проверка, черт побери! Секунда тишины показалась вечностью. Я заставил себя улыбнуться так же беззаботно, как улыбнулся бы офицер, не ведающий о тайных паролях.
— Ветер, граф? — сказал я, чуть наклонившись к нему. — На то и ветер, чтобы менять свое направление. Сегодня он западный, а завтра может быть южным. Офицеру, знаете ли, важно держать ноги на земле, а не гоняться за сквозняками.
Люция выдохнула, словно только что вынырнула из-под воды. Зубов улыбнулся шире, чуть поклонился и, будто невзначай, бросил на прощание:
— Ах, поручик… беречься вам следует. Петербург нынче полон сквозняков.
И растворился в толпе, оставив после себя не запах духов, а ощущение непонятной тревоги.
Мы еще покружились немного в танце, но музыка ушла куда-то на задний план. Я чувствовал, как Люция дышит неровно, стараясь сохранить улыбку для чужих глаз.
— Ты ответил верно, — тихо произнесла она, — но он уловил. Он всегда улавливает, Гриша. Не думай, что его слова были пустой игрой. Зубов не играет, он берет в долг… и потом взыскивает.
— Чёрт побери, я тоже это понял, — скривился я, стараясь не показывать страха. — Его язык весь в крючках. Но знаешь, Люция… пусть попробует зацепить. Я ведь не мальчишка, чтобы верить каждой скрытой угрозе.
Она прижалась, позволив партнерам вокруг видеть только счастливую пару.
— А если сеть брошена, ее можно разрезать, — попытался я отшутиться. — Но откуда, прости, он узнал пароль твоих друзей за границей?