Государь на белоснежном коне прошествовал по фронту выстроенного почетного караула. Роты лейб-гвардии Семеновского полка гаркнули: «Да храни государя с отечеством!» и, закрыв рты, проводили того отданием чести. Вместе с Кутузовым Александр направился во дворец, расточая комплименты направо налево, так как все знали, что притворяться императору было легко.
— О вашей доблести будут помнить наши потомки, дорогой граф. Жалую вам орден Святого Георгия первой степени!
Михаил Илларионович только почтительно поклонился без всяких там китайских церемоний. Улыбаясь генералам и виленской знати, Александр прошел в кабинет, где его ожидали уже лакеи, сановники и обер-гофмаршал Толстой. Голицын украдкой толкнул меня в бок:
— Высматриваешь Аракчеева?
— Вроде не виден, — шепнул я.
— Скажешь тоже, Григорий Николаич, будет тебе фаворит прилюдно сопровождать царя, когда тут такие морозы. Сидит себе в граде Петровом, дает балы графиням.
Я толкнул в бок ответно. Мы давно с ним были на «ты».
— Тихо, Саша. Аракчеева-то может и нет, зато есть его глаза с ушами.
Тем временем церемония продолжалась.
— Ваше величество, ваш обет исполнен, — заявил при всех старый полководец. — На русской земле не осталось ни одного неприятеля. Теперь от вашего величества зависит исполнение второй части обета.
— Какой части? — неприятно поднял брови заносчивый царь.
— Прекратить брань.
Александр, конечно, предвидел, что Кутузов заговорит об этом, и ответил заранее приготовленной фразой. Как по мне, то в ней сквозь льстивое признание заслуг проглядывало непреклонное намерение царя продолжать дальше эту ненужную для России войну:
— Граф Михаил Илларионович Голенищев-Кутузов, вы спасли не только Россию, вы спасли Европу!
Фельдмаршал понял, что государь будет стоять на своем. Поклонился и ушел в зал, где все ожидали, выйдет к ним император или нет. Украдкой, чтобы никто из сановников не заметил, я проскользнул за хозяином. Не прошло и минуты, как дверь кабинета отворилась, вышел обер-гофмаршал Толстой, неся на серебряном блюде орден Георгия первой степени. Толстой подошел к Кутузову, говорящему с князем Волконским, и величаво протянул Михаилу Илларионовичу блюдо:
— Его императорское величество жалует вам, князь, орден Георгия Победоносца первой степени.
Из-за спин офицеров мне было слышно, как обер-гофмаршал подчеркнул слово «Победоносца». Михаил Илларионович с поклоном взял дрожащей рукой орден, олицетворяющий победу России. Все окружили его, наперебой поздравляя с высокой наградой. Он машинально благодарил, но плохо слушал эти излияния, очевидно думая о своем: