– Пайков в своем лазарете обожралась, симулянтка ботова! – предположил один из ее клевретов.
Машинально Янка опустила взгляд: твою ж зелень, питомец снова выскользнул из кармана и съехал под тканью платья вниз!
Ее досада по этому поводу, однако, тут же и улетучилась: было бы о чем переживать!
– Нет, это не пайки! – резонно рассудила между тем Милана, но выводы тоже сделала неверные: – Больше на другое похоже… Чалова, ты что, залетела от своего сектанта?
– Чалова залетела от сектанта! – уже как непреложный факт чуть ли не на весь отсек повторил Шурик.
– Я не… – по привычке пролепетала было Янка, но умолкла: какого бота?!
Эта ее злость на саму себя – за то, что бросилась оправдываться – тоже, однако, оказалась весьма скоротечной.
– Ладно, сейчас прямо тут и родишь! – пообещала между тем ей с ухмылкой Севрюгина, как внезапно Звонарев ахнул:
– Зелень! По ходу, она… уже!
Янка снова скосила вниз глаза, которые успела было поднять на оппонентов – подол ее платья странно колыхнулся, и в следующий миг на палубу из-под него вывалился Моня. Собрался там тугим комочком – уже далеко не таким крохотным, как бывало еще два-три дня назад – а затем выпустил ложноножки и двинулся прямиком к Милане.
– А-а! – истошно заорал, отпрыгивая назад, Шурик. – Чалова монстра родила!
В панике отшатнулись и парни позади Севрюгиной. А та как стояла, так и продолжала стоять – с вытянутым лицом и стремительно пустеющим взором.
– Монстр! Чудовище! – уже вовсю орали вокруг все кому не лень – молчание хранили лишь Янка и Милана. Ну и Моня – но он вообще неразговорчивый.
Спутники Севрюгиной бросились врассыпную, оставив недавнюю заводилу на произвол Стремнины… И тут Чалова наконец вышла из поразившего ее ступора. Сделала быстрый шаг вперед, нагнулась, подхватила с палубы питомца, проскользнула с ним на руках мимо Миланы – и нырнула в лаз за спиной оцепеневшей одноклассницы.
Прочь отсюда! Скорее – прочь!
* * *
Остановилась Янка только у самого выхода с «тропинки» в жилой отсек – чтобы спрятать Моню обратно в потайной карман, ну и хорошенько поразмыслить. Страха уже привычно не было, негодования тоже – одни только здравые, как ей, по крайней мере, казалось, рассуждения.
Итак, что дальше?
Домой возвращаться нельзя, особенно – с питомцем: слух о ее «чудовище» быстро дойдет до стюров. И уже через час-другой те за ней наверняка явятся, монстрика отберут – и убьют, как убили его маму. Нет, той-то поделом (как, к слову, и Севрюгиной – совсем не думать о судьбе которой у Чаловой не выходило), но Моня – он другой! Он хороший!