Операцию красиво назвали «Паула».
План был амбициозный: ударить по аэродромам и заводам вокруг Парижа, уничтожить французские самолёты на земле и в воздухе и, как изящно формулировалось в документах, «оказать желаемое влияние на моральный дух столицы». Разведка бодро насчитала больше тысячи французских машин в районе Парижа. Французы бы сильно удивились, узнав о таком изобилии.
Операцию переносили — мешала погода и упорство англичан над Дюнкерком. Но главная проблема оказалась не в облаках.
Она оказалась в эфире.
30 мая британцы перехватили радиограмму из штаба Грауэрта о подготовке операции. А затем вмешался человеческий фактор.
Полковник Йоханн-Фолькмар Фиссер, командир KG 77, получил приказ лететь — но без чёткой формулировки цели. Он не был образцом тихой дисциплины. Он был человеком, которому нужно знать, куда именно лететь и что бомбить.
Фиссер прошёлся по штабу, посмотрел на карту Франции так, будто она лично его обманула, и взревел, словно тигр, которому охотники наступили на яйца.
— Мы бомбим ЧТО⁈
Ответа не последовало.
Тогда он выдернул радиста и, наплевав на все разговоры о строжайшей секретности, велел связаться со штабом VIII авиакорпуса. В эфир ушёл короткий запрос.
В штабе авиакорпуса сообщение приняли, сверились с планом операции и, не моргнув глазом, дали ответ столь же короткий, как выстрел.
— Ziel: Paris. Цель — Париж.
Слово прозвучало буднично.
Но его услышали не только в немецком штабе.
Британская служба радиоперехвата — Y-Service — ловила эфир методично и терпеливо. По всей стране стояли станции, фиксировавшие сигналы, записывавшие позывные и обрывки переговоров. Они были ушами англичан, растянутыми вдоль побережья.
Перехват ушёл дальше — в Блетчли-Парк, где уже не слушали, а складывали картину из обрывков. «Париж» — слово, прозвучавшее в правильном контексте, среди повышенного трафика и нервных запросов — легло на стол как недостающая деталь.
Французов предупредили.
В Париже зазвонили телефоны. Истребители начали подтягивать к аэродромам вокруг столицы. В оперативных залах стало теснее.
И именно в этот момент Жизель попала в парижский оперативный отдел, всего лишь пытаясь выяснить, где теперь её часть.
Офицер, отвечающий за небо севера Франции и пытающийся перебросить дополнительные пять эскадрилий истребителей на защиту Парижа, услышал краем уха слово «DB-7» и оживился.
— Основные силы люфтваффе уходят на юг, — подумал он, глядя на карту. — Нужно знать, что происходит на побережье после эвакуации, под Дюнкерком. Там остались ещё наши части.
Он внимательно посмотрел на Жизель: