Затем настал черёд нового члена экипажа.
Курс молодого бойца начался без фанфар.
После теоретической части лейтенант, серьёзно поправив очки, заявил, что всё, в сущности, понятно и объяснять больше не надо.
Лёха посмотрел на него, на турель, на тонкий ствол пулемёта и только кивнул:
— Вот и прекрасно. Значит, у нас есть шанс.
Он позвал очкарика на крыло — мол, поднимайтесь, покажу ещё одну тонкость. Лейтенант, стараясь держаться достойно, выбрался наружу, осторожно ступая по металлу.
Лёха в лучших традициях старых мультфильмов внезапно ткнул рукой в сторону хвоста:
— О!
Лейтенант послушно развернулся.
И в ту же секунду получил знатного, методически выверенного пендаля, от которого рыбкой нырнул с крыла прямо на землю, подняв небольшое, но выразительное облако пыли.
Он сел, поправил очки, ошалело моргнул.
Сверху спокойно прозвучало:
— Пошёл в ж***пу! Пока не сдашь мне стрельбу, никуда не полетишь.
С земли раздался протестующий вопль, полный академического возмущения.
— Вы не имеете права! Это недопустимо! Я офицер разведки!
— Можешь начинать проваливать прямо сейчас, — невозмутимо ответил стоящий на крыле Кокс.
Слово, которое он при этом употребил, было значительно энергичнее, но мы не будем провоцировать читателя и оставим его за кадром.
Очкарик поднялся, отряхнулся с достоинством, которое слегка прихрамывалo, и снова полез на крыло.
Курс молодого бойца продолжился.
Очкарик старательно заряжал пулемёт, разряжал, снова заряжал, целился в воображаемые «мессершмитты», имитировал очереди, перебирался из нижней установки в верхнюю и обратно, цепляясь локтями и коленями за всё, что торчало. Лёха терпеливо объяснял.
И вот настало время проверить, что судьба приготовила на сегодня. DB-7, известный в будущем как «Бостон», легко оторвался от взлётной полосы и, набирая высоту, взял курс на север.
Франция в зеркале заднего вида
01 июня 1940 года. Германия — Англия.
Несколько раньше, пока французские механики латали крыло, Лёха с Жизель кувыркались в Париже и воспитывали очкарика, в немецком штабе происходило нечто куда более темпераментное.
К концу мая в люфтваффе созрела мысль, простая, как учебник арифметики: если французские ВВС всё ещё летают, значит, их уничтожали недостаточно тщательно. Следовательно, уничтожить нужно лучше. Разом. Красиво. С эффектом.
Замысел прошёл по инстанциям чинно и благородно. Из штаба 2-го воздушного флота Альберта Кессельринга он спустился в авиакорпуса, где его довели до практического блеска. Ульрих Грауэрт готовил удар, Вольфрам фон Рихтгофен распределял силы. Сверху всё это одобрил Герман Геринг — человек, который искренне верил, что его авиация может управлять не только небом, но и ходом истории.