— Маркиз, вам жить надоело? — процедил Роберто Сансеверино, который не пылал к карлику любовью и до прозвучавших оскорблений, всё же поражение в битве при Сампьердарене, случилось при непосредственном участии Мендосы. Любому идиоту было понятно, что не договорись карлик с герцогом Анжуйским, миланцы и французы могли разделить Геную пополам.
— Вы решили таким оригинальным образом расстаться с жизнью? — проговорил и Алессандро Сфорца, тиская рукоятку меча, поскольку слова карлика про его чулки, купленные за огромные деньги, его сильно задели.
— Так вы согласны с моими словами? — изумился тот, мгновенно взбесив обоих мужчин своей идиотской, кривой ухмылкой.
— Где? И когда? — процедил Алессандро Сфорца.
— Наконец-то, — облегчённо вздохнул карлик, — а то я хотел пройтись ещё по вашему камзолу и накидке. Господи, ну что за убожество! Вы у кого обшиваетесь? У самого бедного портного в городе?
— Если вы сейчас не заткнётесь маркиз, то я убью вас прямо здесь, — видя, как к их разговору приковано всеобщее внимание, взбешённый таким неуважением граф Кайаццо, стал вытаскивать меч.
— Завтра утром, у портовых складов, — тихо сказал карлик и демонстративно отвесив поклоны обоим миланцам, гордо удалился вместе со своей свитой.
— Я хочу убить его первым, — Роберто Сансеверино повернулся к другу, — уступишь мне?
— С большим трудом Роберто, — Алессандро Сфорца покачал головой, — но хорошо, пусть будет, по-твоему.
Оба дворянина решили, что нужно завершить свои дела до начала поединка, написать герцогу Сфорца письма о случившемся и потому отправились в свои покои при дворце, оставляя за собой гудящий от небывалой новости королевский дворец.
Сутки, отведённые мной на всю операцию по подготовке двух дворян к дуэли, прошли, так что я уже знал, что оба страшно мучаются животами, но всё равно поедут на поединок, поскольку другого выбора у них попросту не было. Я специально вызвал их максимально унизительным образом, в присутствии огромного количества свидетелей, чтобы даже шанс на то, что они могут перенести дуэль, всеми остальными, воспринялось бы, как страх передо мной. Я ещё и слухи запустил по этому поводу, что было бы бесчестно обоим не прийти на дуэль после прозвучавших слов, так что когда загодя я прибыл на место и стал их ждать, то ничуть не удивился, когда они вскоре появились, оба бледные и кривящиеся от боли.
Сергио, конечно, осуждал меня за такое коварство, но мне было всё равно, шансов противостоять взрослым воинам, закалённым в битвах у меня было крайне мало, а отправлять кого-то вместо себя, было неправильно, да и я сам этого не хотел, поскольку после произнесённых слов, моя победа, если она конечно случится, будет сродни грому среди ясного неба. Ставок на меня не делал никто и понятно почему.