Пока нам таскали еду, вино и напитки, мы молчали, и только когда нас оставили втроём, а Бернард ещё и лично поверил, что за дверью, кроме нашей охраны никого нет, я тихо заговорил, рассказывая им часть своего разговора с Ферранте, а также то, что я вызвался ранить на дуэли двух взрослых мужчин, опытных воинов при этом. Меня не перебивали, хотя граф и барон переглядывались, но когда я закончил, Сергио ласково спросил.
— Ты вообще в своём уме?
— Какая из частей моего рассказа, тебе не понравилась? — притворно удивился я, — всё же хорошо придумано и главное король Фердинанд не против.
— Бернард, скажи ему, — вздохнул Сергио.
— Они вас убьют Иньиго, — просто ответил швейцарец.
— Даже один из них, смертельно опасен, — вздохнул граф Латаса, — но два? Ты точно не переживёшь одну из этих встреч, особенно памятуя, что ты с ними не в очень хороших отношениях.
— Понимая это, я и собрал вас здесь, — пожал я плечами, — нужно придумать, как подсыпать им обоим в вино слабительное, утром прямо перед боем.
Лица обоих мужчин вытянулись.
— Это же бесчестно Иньиго! — изумился граф.
— Не ты ли только что мне говорил, что меня убьют? — изумился я, — я просто уравниваю свои шансы.
— Но не такими же бесчестными методами! — он покачал головой.
— Ты против? Мы с Бернардом в принципе можем заняться этим и вдвоём, — покачал я головой.
— Дело касается твоей жизни, так что как я могу отказаться, — вздохнул он, — ладно, рассказывай всё до конца, я никогда не поверю, что ты не придумал ещё, как это можно сделать.
Я улыбнулся и кивнул.
— Есть у меня пара идей на этот счёт.
Оба дворянина тяжело вздохнули, переглянулись и придвинулись ко мне, чтобы услышать очередные мои гениальные планы.
— Эй ты, трус, в идиотском красном берете!
На раздавшийся писклявый голос, может быть, никто и не обратил бы внимание, но вот слова, которые были им сказаны, заставили всех резко замолчать и повернуться в сторону говорившего. Низкий, уродливый, горбатый карлик, нагло тыкал пальцем в сторону всеми уважаемого графа Кайаццо и его спутника, продолжая произносить такие дерзкие слова, от которых у многих защемило сердце от страха.
— Да не ты идиот, в крысиного цвета чулках, а вон та деревенщина, зачем-то прикрепившая к поясу меч. Зачем ты это сделал? Курицу жарить на костре? Ах-ха-ха.
Лица дворян по мере того, как уродец говорил, вытягивались и рядом с ним быстро образовалась зона отчуждения, никто в здравом рассудке не захотел бы испытать на себе гнев графа Кайаццо и синьора Алессандро Сфорца. А они же, поняв, что эти гнусности адресованы в их адрес, причём произнесены были максимально публично в присутствии сотни дворян при королевском дворе, направились к говорившему.