— Мерзкие предатели, их всех нужно повесить! — качал он головой, когда я рассказывал, что этим простым шагом он перессорит Орсини с Колонна на своих землях и это даст ему время покончить с остальными предателями.
Поскольку я постоянно говорил и говорил, то к еде вообще не притрагивался, так что ужин для меня был лишь местом для разговоров, и они удались на славу. К концу вечера, когда слуги несколько раз сменили свечи, мы пришли с королём и королевой к устному соглашению, которое конечно же никогда не появилось бы на бумаге и полностью довольные друг другом, расстались.
Слуги повели меня к ожидавшему Бернарду, который доведя меня до повозки, молча показал на корзинку, которая стояла напротив. Мои ноздри пошевелись, улавливая запах сыра и колбасы, и я словно дикий зверь бросился на еду, зубами откусывая большие куски и почти не жуя, всё это прогладывал — есть хотелось просто жуть как.
— Быть тебе графом Бернард, — почавкал я, жуя кусок жирной свиной колбасы.
Швейцарец лишь хмыкнул, думая, что я пошутил, и спросил у меня.
— И какую очередную пакость вы обсудили с королём? Кого нам нужно будет теперь убить?
— Ты недалёк от истины, мой дорогой друг, — вздохнул я, — но, чтобы не повторять всё дважды, нам нужен Сергио и отсутствие рядом чужих ушей.
— Я вчера ел в хорошей таверне, недалеко от дома маркиза, — задумчиво сказал он, — там ещё какие-то заезжие артисты выступают. В общем шума и гама там столько, что нас никто не услышит.
— Заезжаем тогда за Сергио и едем туда, — решил я.
Едва граф Латаса сел к нам в повозку, и увидел, как я дожёвываю сыр со счастливым выражением на лице, как он тут же поинтересовался.
— Кого мы едем убивать?
— Что вы такие кровожадные-то? — притворно удивился я, — что ты, что Бернард, всё вам кого-то убить постоянно хочется.
Граф посмотрел на меня задумчиво и поинтересовался.
— А разве не задумывать разные гнусные гадости мы едем подальше от дома маркиза?
Тут крыть мне было нечем, и я вздохнул.
— Без свидетелей.
Он кивнул и молчал всё время, пока мы не приехали в таверну, где и правда на заднем дворе стояло десять телег, толпилось огромная куча народу и разыгрывался какой-то спектакль.
Увидев нашу повозку, а также охрану, к нам бросился сам хозяин, низко кланяясь при этом.
— Синьоры! Синьоры! У меня есть отдельная комната, окна которой выходят во двор! — закричал он, постоянно кланяясь, — вы можете и поесть, и посмотреть представление.
Бернард кивнул, протягивая ему флорин.
— Сделайте так, чтобы рядом с нами никого не было по соседству.
Увидев золото, неаполитанец тут же засуетился и провёл нас в комнату на втором этаже, откуда и правда была видна импровизированная сцена.