Они замолчали, но осталась какая-то недосказанность.
— Тихий, — обратился я к нему. — Твоё мнение?
— Я согласен с ранее принятым решением, — спокойно ответил он. — Но не из жажды славы или из страха. Просто потому, что это логично. Этот путь открывает перед нами возможности, которых ни один из прочих возможных путей нам не предлагает.
Он встал и подошёл к окну, смотрящему в захламлённый железяками двор.
— Посмотрите наш лагерь, — сказал он. — Что вы видите?
— Казармы, полигоны, учебные здания, — ответил Чиж.
— А я вижу тюрьму, — сказал Тихий. — Место, где нас готовят к тому, чтобы мы стали винтиками в военной машине Империи. Выполнять приказы, не задавая вопросов. Умирать за чужие интересы…
Он повернулся к нам:
— Служба в спецвойсках даёт нам выбор. Мы сможем как-то влиять на события. Сможем защищать то, что считаем для себя важным.
— А что, если то, что мы будем защищать, окажется неправильным? — спросил Чиж. — Что, если нас заставят убивать невинных?
— Нет, — улыбнулся я. — Всё, что мы будем делать — это не просто защита интересов Империи. Это участие в борьбе Порядка и Хаоса на стороне Порядка. Ибо, если Империя распадётся, то в нашем секторе воцарится настоящий хаос. И вот тогда невинным и слабым точно туго придётся. А чтобы не превратиться в бессловесный инструмент наша группа должна становиться сильнее. Мнение слабаков никого не интересует. И если ты хочешь, чтобы к тебе прислушались — у тебя должны быть рычаги воздействия на слушателей.
Чиж покачал головой.
— Ты слишком упрощённо смотришь на вещи, Ржавый. Система не терпит отказов. Если мы подпишем контракт, то станем её собственностью.
— А если не подпишем, то останемся и вовсе никем, — возразил Гвидо. — Обычными солдатами без будущего. Солдатами, которые, кстати, контракты уже подписали. Так что мы ничего не теряем…
Я видел, что спор заходит в тупик. Нужно было принимать решение.
— Чиж, — сказал я, — я тебя понимаю. Но подумай вот о чём: если мы откажемся, нас разделят. Отправят в разные части, в разные системы. Мы потеряем друг друга.
Это был сильный аргумент. За месяцы службы мы стали не просто товарищами — мы стали семьёй. А для Чижа это был особенно сильный аргумент. При всех своих достоинствах он панически боялся опять оказаться один среди чужих людей.
— А если согласимся, то останемся вместе, — продолжал я. — Сможем защищать друг друга. И если система будет пробовать превратить нас в монстров, мы сможем дать ей отпор. Вместе.
Чиж молчал, борясь со своими сомнениями.
— Кроме того, — добавил Тихий, — у нас есть Ржавый. Он изменился после того боя в каньоне. Стал сильнее, умнее, опаснее. С ним мы сможем выжить в любой ситуации.