Мудрые слова. Но я всё-таки чего-то опасался. И, чтобы сохранить за собой свободу принятия решений по ключевым вопросам, и свободу действий по реализации этих решений, у меня оставался один путь — путь силы. Я должен умножать свою силу. Мало того — способствовать тому, чтобы моя команда так же становилась как можно сильнее.
Но вот проснулись Гвидо, Дрищ и Чиж. Мы собрались, умылись, привели себя в порядок. Завтрак прошёл в напряжённом молчании — каждый думал о предстоящем разговоре с Зервасом.
Планета Сканда-4, учебный лагерь «Кузница победителей», склад запчастей
После завтрака я предложил товарищам встретиться на старом складе списанных запчастей — заброшенном, можно сказать, сарае в дальнем углу лагеря, где мы могли поговорить без посторонних ушей.
Этот склад представлял собой длинное, низкое строение со стенами из профнастила. Внутри пахло машинным маслом и пылью. Ряды стеллажей с устаревшим железным хламом создавали лабиринт, где можно было найти укромные местечки. Для разговора без лишних ушей — самое то.
Мы устроились в дальнем углу, на каких-то ящиках. Атмосфера была почти торжественной — мы понимали важность момента.
— Итак, — начал я, — последний раз обсуждаем наше решение. У каждого есть возможность передумать.
— Я не передумал, — твёрдо сказал Гвидо. — служба в спецвойсках — это наш шанс стать элитными солдатами, а не пушечным мясом.
Он поправил повязку на плече — рана хоть уже и затянулась, но говорить о том, что она зажила до конца было рановато.
— Надоела эта дрессировка, — продолжал он. — Хочется настоящих дел. Настоящих врагов, настоящих побед.
В его голосе звучала жажда боя. И это рождало у меня смутные опасения. Элитный солдат — это не берсерк, который с радостью умирает за свою страну. На мой взгляд суть миссии элитных воинов заключена в том, чтобы помогать как можно большему количеству врагов умирать за их страну.
— А ты понимаешь, что теперь в нас будут стрелять не учебными, а боевыми? — спросил Чиж. — И что победы стоят жизней?
— Понимаю, — ответил Гвидо. — Но лучше умереть героем, чем жить трусом.
Ну да, ну да, где-то я это уже слышал… Типа лучше умереть стоя, чем жить на коленях и всё такое прочее. У нас пока, хвала Ушедшим, всё попроще. И я хочу избегнуть жизни на коленях без того, чтобы умирать. А стоя умирать, или лёжа — это всего лишь детали.
— Героизм и глупость — разные вещи, — возразил Чиж.
— А трусость и осторожность — тоже, — парировал Гвидо.
Я видел, что между ними назревает конфликт. Нужно было вмешаться.
— Хватит, — сказал я. — Мы не враги. Мы команда. И каждый имеет право на своё мнение.