Ангар внезапно опустел, и на меня навалилась та странная, почти звенящая тишина, которая бывает только перед настоящей бурей. Я медленно побрел в сторону мостика, чувствуя, как каждый шаг отдается в коленях тяжестью прожитых за последние дни недель.
— Роджер, — голос Мири в моем наушнике стал тихим и необычно серьезным, лишившись привычных саркастичных обертонов. — Мои новые вычислительные ядра… они работают на полную мощь. Я вижу каждый байт в сетях этого флота. Прямо сейчас я могла бы взять под контроль половину этих линкоров, устроить им грандиозную дискотеку с перекрестным огнем или просто заставить их вальсировать вокруг ближайшей звезды.
— И почему же ты этого не делаешь? — я улыбнулся, заходя в рубку и усаживаясь в свое привычное, просиженное до дыр пилотское кресло. — Это же мечта любого ИИ, править миром, ну или хотя бы этой консервной банкой по имени Империя.
— Потому что в этих линкорах слишком много правил и слишком мало идиотов, которые чинят варп-двигатель с помощью смекалки и доброго слова, — она материализовалась на приборной панели, свесив ноги между индикатором давления и счетчиком Гейгера. — Я предпочту остаться с одним конкретным идиотом. С ним, по крайней мере, никогда не знаешь, какая деталь отвалится следующей. Это создает необходимую остроту жизни для цифрового разума.
— Спасибо за комплимент, железная леди, — я ласково погладил потертый пластик штурвала. — Я тоже тебя люблю, хоть ты постоянно ворчишь как старая бабка.
Я нажал кнопку активации внешних фильтров иллюминатора, и мрак космоса мгновенно заполнился светом тысяч огней. Прямо перед нами, насколько хватало глаз, развернулась картина, от которой у любого выпускника Академии перехватило бы дыхание и случился бы приступ неконтролируемого благоговения. Концентрированная воля всей исследованной части галактики, собранная в одном секторе. Огромные, километровые туши имперских дредноутов застыли в пустоте, похожие на ледяные скалы, ощетинившиеся лесом антенн и орудийных башен. Их матовая серая броня поглощала свет далеких звезд, создавая ощущение первобытной мощи. Между этими титанами, словно стайки суетливых рыб, сновали корветы и эсминцы, выстраиваясь в безупречные тактические каре.
Эфир буквально взорвался каскадом сообщений. Динамики на мостике зашипели, выдавая мешанину из сухих докладов и грубых выкриков. Это был хаос, упорядоченный железной дисциплиной надвигающейся битвы.
— «Несокрушимый» вызывает «Черную Звезду». Код подтверждения, Зета-Девять. Синхронизация прыжковых врат завершена на девяносто процентов, — раздался холодный голос имперского диспетчера.